Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

осторожно накрыла её холодные пальцы. — У вас появится время окрепнуть без лишних расспросов, а у меня будет возможность разобраться, как снять это безмолвие. Госпожа Родина благодарно кивнула, принимая мои слова. — Прошу вас, постарайтесь успокоиться. Всё самое страшное осталось там, в прошлом. Вы голодны? Она снова пожала плечами. Аппетита явно не было, но и сил сопротивляться заботе тоже. Я поднялась с кровати.

— Сейчас позову Евдокию Петровну. Она поможет вам умыться, переодеться и обязательно покормит. Если вам что-то понадобится, пишите ей, она женщина грамотная, всё поймёт. А вот Мария, горничная читать не умеет. Но вы можете передавать через неё записки мне. Маняша девушка расторопная и очень заботливая. И забавная, — я невольно улыбнулась, вспомнив вечную суету девчонки. — Если она покажется вам слишком болтливой, сильно не серчайте, это от доброго сердца. Ирина Ивановна слабо, едва уловимо улыбнулась в ответ и сложила руки в благодарственном жесте, прижимая блокнот к груди. — Ну и замечательно, — заключила я, направляясь к дверям. — Всё наладится, дорогая, вы только верьте. Сейчас придёт Евдокия. Я вышла в коридор и прикрыла за собой дверь, чувствуя, как за стенами квартиры продолжает шуметь Петербург, совершенно не подозревая о том, какая тихая трагедия разворачивается в этой малой гостиной. Теперь мне предстояло подготовить распоряжения для прислуги и всё-таки дождаться вестей от Арсения Николаевича.

От его решения зависело, покину я завтра город или отправлюсь на ковёр к обер-прокурору.

Глава 46

Пройдя на кухню к прислуге, я отдала необходимые распоряжения. Нужно было позаботиться о гостье так, чтобы она не чувствовала себя обузой. Евдокия, женщина мудрая и понимающая всё без лишних слов, тут же принялась за дело. По моему указанию пересмотрела гардероб и отобрала несколько скромных платьев. Те, что не требовали помощи в надевании корсета и не бросались в глаза излишней отделкой.

Обед для Ирины Ивановны приготовили лёгкий, по-домашнему уютный: нежная молочная каша, прохладный брусничный морс и стопка пышных оладушек, аромат которых разнёсся по всему коридору. Евдокия доложила, что гостья поела совсем немного, но охотно, и позволила переодеть себя в одно из выбранных платьев. Оно оказалось ей чуть велико, подчеркнув её болезненную хрупкость.

Время тянулось медленно. Я то и дело поглядывала на дверь, ожидая посыльного от Арсения Николаевича. От этого короткого известия зависело всё: поедем ли мы завтра на рассвете к Московской заставе искать исцеления для Ирины или мне придётся надевать парадное платье и держать ответ перед обер-прокурором Победоносцевым. Однако часы один за другим отбивали время, а вестей всё не было.

Около шести часов вечера в дверях кабинета появилась Маша. Вид у неё был немного растерянный, что для этой бойкой девушки было редкостью.

— Полина Андреевна, — прошептала она, — заходила я к барину Жаргалу спросить, не надобно ли чего к ужину. А он сидит неподвижно, будто и не дышит вовсе. Сказал только: «Не беспокой меня, Маняша, духи тишины просят.». Велел передать, что до утра его не видать будет.

Я лишь кивнула. Своеобразный нрав моего названого брата был мне хорошо знаком. Если Жаргал уходил в свои внутренние миры, мешать ему было не только бесполезно, но и опасно.

Выйдя к ужину, я почти не притронулась к еде, аппетита не было. Лишь выпила чашку крепкого бульона с расстегаем.

Когда сумерки окончательно завладели квартирой, окрасив углы в глубокий серый цвет, я снова заглянула в малую гостиную. Лампу там ещё не зажигали. Ирина Ивановна сидела на убранной кровати, сложив руки на коленях, и неподвижно смотрела в окно на гаснущее небо. В этой её позе было столько покорности судьбе и безмолвного горя, что у меня болезненно кольнуло сердце.

«Нет, это совершенно не годится.», — подумала я. Одиночество в темноте: худшее лекарство для того, кто только что вырвался из лап приспешника дьявола. Когда голова не занята делом, память начинает подсовывать самые жуткие картины, а тишина превращается в питательную среду для безумия.

Я решительно шагнула в комнату и зажгла настольную лампу. Тёплый оранжевый круг света мгновенно разогнал тени.

— Ирина Ивановна, голубушка, — позвала я её, стараясь придать голосу как можно больше бодрости. — Вижу, что вам уже намного лучше, и это несказанно радует. Не могли бы вы мне помочь?

Она медленно повернула голову, в её глазах мелькнуло слабое удивление. Я присела в кресло напротив, подавшись чуть вперёд, как будто мы обсуждали важное государственное поручение.

— Дело в том, что помимо службы, я ещё являюсь архивариусом ведомства Константина Петровича Победоносцева. Работа эта кропотливая, требующая внимания к деталям. Сейчас я разбираю архивные документы дел, во многом схожих с вашей историей. Вы ведь теперь и сами знаете, что магического и потустороннего в Петербурге гораздо больше, чем принято думать. После всего пережитого вы больше не обыватель, пребывающий в неведении. Вы человек, прикоснувшийся к тайне, и поэтому я могу вам доверять.

Заметив, как Ирина выпрямила спину, я продолжила:

— Показать вам государственные архивы я, увы, не имею права. Но у меня есть записки моего наставника, отца Сергия. Там собраны результаты его многолетней борьбы с Тьмой. Рукописи с описанием ритуалов и обрядов. Это бесценный труд, но он пребывает в ужасном беспорядке. Я совершенно не справляюсь одна. А болтовня Маняши, признаться, постоянно сбивает меня с мыслей. Вы согласны помочь мне привести эти записи в порядок?

Ирина вскинула на меня взгляд, и в её глазах впервые зажёгся живой интерес. Она часто и решительно закивала. Было видно, что её саму невыносимо тяготило это пассивное ожидание и бездействие. Труд — лучший целитель для израненного разума.

— Договорились, — я поднялась и протянула руку. — Пойдёмте в мой кабинет. Там у нас будет и свет, и тишина. К тому же, помимо рабочих бумаг, там прекрасная библиотека. Мой покойный муж был человеком весьма начитанным и собрал множество редких фолиантов и прекрасных произведений. Вы сможете выбрать любую книгу на свой вкус.

Мы вышли в коридор, и я добавила вполголоса, чуть улыбнувшись:

— А если захочется чего-то совсем простого, то в столовой в шкафчике припрятаны романтические романы. У меня гостила приятельница и забыла их. Что лучше всего отвлекает от тяжёлых дум на ночь, если не лёгкое наивное чтиво?

Ирина улыбнулась в ответ, на этот раз чуть смелее, и слегка сжала мои пальцы. Я усадила её за небольшой секретер, положив перед ней стопку старых записных тетрадей.

— Поработаем немного, дорогая, а потом почаёвничаем. Евдокия как раз обещала приготовить свой особенный брусничный пирог.

Глядя, как она осторожно открывает первую страницу