Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд

– Ах, как досадно! – воскликнула Катерина. Разочарование её было явным, но уже в следующий миг она добавила: – Видно, отец ещё слишком слаб – наверное, так и надо.

– М-м… – рассеянно протянула Софи. Как объяснить детям, что отец снова запил? Пожалуй, не сейчас, подумала она, не желая омрачать им радость от прогулки. Они и так узнают правду достаточно скоро.

– Матушка? – осторожно спросил Кристиан. – Отцу совсем нехорошо, да?

Она стиснула губы и кивнула.

– Он снова пьёт, не так ли? – спросила Катерина.

Этот вопрос выбил почву у Софи из-под ног. Она кивнула.

– Да, он снова пьёт.

– И что теперь? – В голосе Кристиана звучала тревога. Слишком много тревоги для ребёнка его лет.

– Теперь? Теперь дороги назад нет, – ответила она, собрав всю твёрдость. – И, честно говоря, я сама пока не знаю, что делать. У меня было столько надежд… а теперь… Мне ужасно жаль, дети…

– Вам не за что извиняться, – запротестовал Кристиан.

– А что сказал отец? – спросила Катерина. – Он извинился? Хочет ли завязать?

Софи пожала плечами:

– Он едва говорил со мной. Просто сказал, что нам надо уйти. – Она замешкалась, колеблясь, стоит ли добавить догадку, но всё же решилась: – И, думаю, он имел в виду не только прогулку…

– Уйти? – переспросил Кристиан. – Но куда? Здесь наш дом, мастерская…

– Вообще-то… – начала Катерина, перебив брата. Они переглянулись, словно безмолвно сговорившись, и затем произнесли в унисон: – Вообще-то, это отцу следовало бы уйти.

– Всё не так просто, – возразила Софи.

Состояние Пауля не позволяло ему начать новую жизнь, а своё «вам стоит уйти» он, вероятно, бросил лишь затем, чтобы избежать разговора о собственных слабостях. «Да, точно, – подумала она. – Он просто переложил свои горести на наши плечи». Об этом приходилось напоминать себе вновь и вновь – ведь она всё ещё чувствовала ответственность за мужа. Всё это началось после его греха с Флорентиной. У него был выбор – и, сделай он иначе, они и сейчас были бы счастливой семьёй.

– Разве синьор Паганини не должен был уже прибыть? – спросила Катерина, будто решив пока отложить тяжёлые мысли.

– Разве он не обещал быть здесь к полудню? – Кристиан тоже явно искал повода отвлечься.

– Он появится с минуты на минуту. – Софи натянула улыбку. – Всё взяли? Ничего не забыли?

– Да! – хором воскликнули дети и рассмеялись, видя, как она в шутливой панике крутится на месте, лишь бы их развеселить.

Смех звучал для неё как музыка, и Софи с облегчением увидела в глазах детей проблеск прежней радости. Катерина, кажется, даже забыла о своей ревности к Паганини. Но с каждой минутой ожидания её беспокойство росло. Она теребила фартук и наконец спросила:

– А если синьор Паганини не придёт? Даже если мы выйдем сейчас, мы не успеем к торжественному въезду жирафа в зоопарк!

«И не только», – подумала Софи. Время шло, и её тоже охватила нервозность – от Траттенхофа до мастерской было совсем недалеко.

– Наверное, улицы запружены – все ринулись в Шёнбрунн.

– Может, мне сбегать до площади, посмотреть, как там? – предложил сын.

Она задумалась.

– Да, беги! – Не успела договорить, как Кристиан уже выскочил за дверь, и поток летнего зноя ворвался внутрь, заставив её поспешно захлопнуть створку. Внутри ёкнуло: «Вернётся с дурными вестями». Затор, опрокинутая карета… Неужто судьба снова занесла меч над её головой? И как раз теперь, когда они так ждали этой прогулки!

Но вдруг снаружи раздался крик Кристиана:

– Карета! Скорее! Он едет!

Софи едва верила своему счастью.

Глава 33

Вскоре они уже сидели в карете, напротив – виртуоз, а у него на коленях – Ахилл в костюме жирафа.

– Ваш супруг к нам не присоединится? – спросил Паганини, бросив взгляд на закрытую дверь дома.

– Нет, он нездоров. Эта жара… Как же хорошо, что мы можем ехать с вами, благодарю вас, синьор Паганини! Трудно представить, пришлось бы нам идти пешком до Шёнбрунна…

– Прошу простить меня за опоздание, – ответил он так, будто был наёмным кучером, заставившим ждать знатных господ.

– Что вы! – отмахнулась она. – Я прекрасно понимаю, что творится в городе.

Когда карета тронулась, она решилась поделиться своей радостью, и в её голосе зазвучала гордость:

– Реконструкция скрипки почти завершена – осталось лишь несколько часов работы. Сначала я досадовала, что не успела закончить прошлой ночью, но в сегодняшней суматохе я всё равно не добралась бы до Траттенхофа. Завтра всё будет готово…

– Я с нетерпением жду этого момента, а вас приглашаю к полуденному столу. После вручения отметим событие бокалом шампанского.

В ней поднялось чувство облегчения, даже освобождения. С каждым оборотом колёс, с каждым метром, удалявшим их от мастерской, росла и внутренняя дистанция. Она решила: следующие несколько часов не будет думать о проблемах, ждущих её дома.

«Вам стоит уйти».

Нет, нельзя об этом даже думать! Она не должна подавать виду, чтобы ни в коем случае не омрачить радость детей – их щёки пылали, на лицах сияли улыбки. Даже Ахилл ёрзал на коленях отца, вытягивая шею, чтобы не пропустить ничего за окном – уж тем более жирафа. Впрочем, на площади Святого Стефана среди экипажей толпилось столько ряженых – многие на ходулях, – что настоящего жирафа в этой пёстрой толпе можно было бы разглядеть разве что со второго взгляда.

– То, что Вена сошла с ума, не причина моего опоздания… – начал Паганини, но был прерван сыном.

– Когда мы приедем? Сколько ещё ехать? – Ахилл действительно превосходно выучил немецкий, и, подумала Софи с улыбкой, сегодня он нетерпелив, как любой ребёнок – что умилительно. Не сравнить с их первой встречей в присутствии его чопорной матери.

– Доедем к Рождеству, – ответила она как можно серьёзнее. Мальчик уставился на неё широко раскрытыми глазами.

– Так долго? – в ужасе спросил он.

– Это если мы будем сильно торопиться… – с весёлой усмешкой добавил отец, подмигнув Софи. – А может, и к твоему дню рождения только доберёмся.

– Тогда я хочу праздновать с жирафом! С тортом! – воскликнул Ахилл, и все в карете рассмеялись.

– Но у тебя же был день рождения две недели назад… – с улыбкой заметил Паганини. – Неужели хочешь ждать целый год? Не придётся. Мы будем там гораздо раньше.

– Боже мой, что творится! – воскликнула Софи, когда им снова пришлось остановиться. Здесь всегда было людно, но сегодня – никогда ещё она не видела площадь столь запруженной. Неудивительно, что Паганини опоздал, хотя он и ссылался на иные причины. Она вопросительно взглянула на него, и он сразу понял, о чём она думает.

– Задержался из-за контракта –