Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд

– Завтра, когда у вас будет ещё больше концертов? – Эта колкость вырвалась у неё сама собой – столь велика была тревога за него, да и нервы уже сдавали.

– Вы о контракте? Я не подписывал новых концертов. Я… выкупил у жены нашего сына.

– Простите? – Она не поверила своим ушам. Или он выразился неверно? – Выкупили?

– Да, – просто ответил Паганини. – Двадцать восьмого июля, десять дней назад, я расстался с женой. Она – как злобный зверь, и я не желаю её видеть вновь. Чтобы она не забрала Ахилла, мне пришлось предложить деньги. Она знала – я заплачу. А для меня Ахилл бесценен.

Софи онемела от изумления. Ей требовалось время, чтобы осмыслить услышанное. Паганини расстался с женой. Двадцать восьмого июля. В тот самый день, когда она навещала его, когда он так хотел её видеть, несмотря на недомогание.

– Я выкупил сына за две тысячи скуди. Контракт сейчас в магистрате Вены для заверения.

Две тысячи скуди? Он говорил об итальянских деньгах, стоимость которых она не знала. Но сколько бы это ни было – а сумма, несомненно, была немалая, – факт оставался фактом: эта женщина продала собственного сына. Она никогда не смогла бы представить себя продающей детей! Ни за какие деньги! Но для Паганини жадность жены и её равнодушие к сыну в итоге обернулись счастьем, да и для Ахилла это был верный путь, хоть и совершенно необычный.

– Это же… – Она запнулась, подбирая слова.

– Да, целое состояние, – сказал Паганини, понявший её реплику по-своему. – Антония сможет купить милый домик на итальянском побережье.

Софи рассеянно кивнула. Его жена будет жить в роскоши и скоро забудет и о разрыве, и, вероятно, о сыне. Для этой женщины богатство действительно значило всё. Неужели Антония Бьянки не знала угрызений совести? Бывают ли такие матери, для которых дети – ничто? Для неё это было немыслимо.

«Вам стоит уйти».

Теперь она могла уйти. С Паганини. Дверь была открыта, по крайней мере на первый взгляд, и это казалось невероятным. Такая новость – больше, чем она смела надеяться, – и, быть может, больше, чем она заслуживала? С этой мыслью пришёл страх. Всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Барабаны внезапно смолкли, и теперь были слышны лишь крики обезьян и редкие птичьи голоса, как будто в зверинце не осталось людей. Из павильона вышла группа мужчин в униформах, построившаяся шпалерами. Один из них провозгласил:

– Жители Вены! Узрите! Габсбургская империя представляет дипломатический дар Мухаммеда Али-паши, губернатора османского Египта – жирафа-самца! Впервые в мире выставлен в зверинце. Для народа! Узрите!

– Ты что-нибудь видишь, mio Piccolino? – спросил Паганини.

– Да, вон он! Вон он!

Молодой жираф вышел из павильона неуверенной походкой, ведомый человеком в белом одеянии – очевидно, своим привычным смотрителем.

– Боже, какая прелесть! – воскликнула Катерина. – Но она же гораздо меньше, чем я думала!

– Это «он», – поправил Кристиан. – Молодой самец, ты разве не слышала?

– Слышала. Но что у него с задней ногой? Он ранен? Он хромает!

– И правда… – пробормотала Софи, встав на цыпочки. – Рану не видно. Надеюсь, он поправится. И набрать вес ему тоже нужно.

– У него вообще есть имя? – поинтересовалась Катерина.

– Насколько я знаю – нет, – ответил Кристиан.

– Он такой милый! – повторила Катерина. – Я бы забрала его домой.

– И я! – крикнул Ахилл с отцовских плеч. – Купишь мне жирафа?

Сперва Софи подумала, что он имеет в виду деревянную игрушку, какие продавались рядом – с выжженной на шее датой «1828». Она уже присматривала такие своим детям, но Ахилл показывал на настоящего жирафа.

– Ну купи, пожалуйста!

– И что мы будем с ним делать? – приподнял брови Паганини. – Возить его с нами на гастроли?

– Да! – восторженно закричал мальчик. – И моя новая мама тоже поедет.

Софи в испуге взглянула на своих детей, но те были увлечены обсуждением жирафа и ничего не слышали. Её тронуло, что Ахилл назвал её новой матерью, но они ведь ещё даже не…

– Так нельзя, mio Piccolino, – мягко, но твёрдо сказал Паганини. – Жираф теперь живёт здесь, а когда мы уедем, Софи останется в Вене с семьёй. Она не может стать твоей новой матерью.

Ахилл надул губы и бросил на неё такой печальный взгляд, что у неё навернулись слёзы. Резко отвернувшись, она пробормотала:

– Я сейчас вернусь! – И побежала к лотку с деревянными жирафами, где купила три маленькие фигурки.

«Вам стоит уйти».

Если бы Паганини знал…

Софи глубоко вздохнула и вернулась к детям, вручив им деревянных жирафов, которые вызвали у них искренний восторг. Как раз когда она собиралась передать подарок Ахиллу, из толпы донёсся чей-то крик:

– Пожар! В городе пожар!

«Боже правый, – мелькнуло у неё в голове. – Именно сейчас, дома стоят пустые… Как же быстро потушить пожар?»

– Где именно? – отозвался кто-то из толпы.

И тогда раздался ответ, от которого у неё похолодело внутри:

– На Домгассе, у скрипичного мастера Савицкого!

Глава 34

– Это ужасно! – рыдала Анна Рёберг, уже бежавшая ей навстречу, когда Софи с дрожащими коленями вышла из фиакра. Это была первая попавшаяся карета, которую ей удалось найти после того, как она, оставив Паганини с Ахиллом, в панике вырвалась из зверинца, крепко сжимая руки детей.

Слишком поздно. Дом. Мастерская. Всё сгорело.

Она крепко держала близнецов за руки. Смутно ощутила, как соседка пытается её обнять. Её взгляд поверх плеча женщины устремился к дымящимся руинам.

– Пауль! – закричала она мужчинам, тушившим то, что уже нельзя было спасти. – Мой супруг! Он был дома!

Застал ли его огонь во сне? Или он успел выбраться?

– Отец! – в один голос закричали дети.

– Ждите здесь, – твёрдо сказала она. Оставив детей на попечение соседки, она уже готова была броситься в руины, но в последний момент её остановил пожилой мужчина. Под мокрой тряпкой, прикрывавшей его рот и нос, она узнала Фридриха, мужа Анны, сапожника. Грудь маленького человека тяжело вздымалась, редкие пряди волос прилипли ко лбу. Он поставил ведро, отвёл её в сторону – подальше от руин и детей. Его глаза были полны боли, когда он заговорил. Она ничего не понимала. Хотел ли он просто отговорить её от поисков? Софи оторвала кусок ткани от платья, окунула его в соседское ведро с водой.

– Я должна найти Пауля!

Фридрих снова схватил её, закричал:

– Пауль мёртв!

– Что? – Новость ударила с такой силой, что она пошатнулась и упала бы, не поддержи он её.

То ли Катерина с Кристианом тоже услышали, то ли догадались по