Школа. Никому не говори. Том 5 - Руфия Липа

у них, то сгорит всё к чертям собачьим! Дом, постройки, скотина! И потушить не получится, и спасти что-нибудь – тоже. Следом в огне погорят Петуховы и остальные, кто живут за ними, без особых шансов на спасение. Мы-то навряд ли, дорога препятствует. Хотя всё может быть… Поняла?

– Куда уж понятнее, – задумчиво буркнула дочка в ответ. Значит, нужно разобраться самой.

«Либо сейчас – либо никогда!» – решительно подумала подросток, проходя однажды мимо соседского двора. Чумак увлечённо ковырялся в тракторе, но девочку заметить сумел и нагло уставился на неё сальными тёмно-карими глазёнками.

– Здравствуйте, Борис Иванович! – приветливо поздоровалась Поспелова и смело подошла к распахнутым настежь воротам.

Хозяйская собака ринулась было облаять незваную гостью, но дед гаркнул своим густым рычащим басом, и псина понуро посеменила прочь, в будку, звеня на ходу тяжёлой длинной цепью. Мужик оторвался от возни в моторе, сообразив, что юная особа зашла к нему во владения не просто так, отёр руки о жуткую ветошь и вальяжно подошёл к ней.

– Ну привет, молодуха! – властно ухмыльнулся сосед и по-царски подбоченился: – По заказу родителей пришла или, наконец, по делу?

Старшеклассницу затошнило.

– А какого дела Вы от меня ждёте? – состроила непонимающую гримасу подросток, справившись со страхом и отвращением. Пусть пердун проговорит, что знает и что ему надобно.

– Интересно! – самоуверенно оскалился Борис Иваныч, считая, видимо, что девочка накрепко попалась в капкан. – Мамка-то знает, как ты с парнями по-над речкой гуляешь?!

Люба глубоко вдохнула, чтобы умерить волнение, – стало чуть яснее, но маловато.

– Какими именно? – храбро спросила она, подняв серые глаза на фермера.

– Оба-на! – гоготнул Чумак. – Да у тебя их много, смотрю! А ты не промах, Любанечка! Раз так мальчиков любишь, может, и мне, одинокому человеку, время уделишь?

– Много, конечно! – совладала с собой школьница, перекосившись от скабрезного предложения. – Я дружу с Денисом Коробкиным, что живёт в начале Ленина, возле четвёртой школы, машины чинит. Знаете такого?

– Знаю-знаю! – фыркнул Борис Иванович и гниловато оскалился. – На моцике мелкий гавнюк гоняет! Не боишься с шантропой водиться? В курсе, какая за его семейкой слава ходит?

– В курсе, но пофиг! – вздёрнула нос Люба. – Мне он нравится!

– Да что ты?! – прыснул бывалый дед. – Наивно!

– Ещё дружу с Ибрагимовыми. Близнецами с соседней улицы.

– Да-да, цыгане! Обалдеть! Не ожидал тебя с одним из них в обнимку увидеть! Понравилось-то целоваться?! А я думал, ты хорошая девочка, – ехидно пропел сосед и наигранно покачал головой в знак осуждения. – С такими пареньками водиться – всё равно, что себя не уважать!

«Имир, значит! – Тихоня устало закатила глаза. – Ну что ж, тогда карты биты!»

– И чем же они вам не понравились? Семья порядочная. Трудолюбивая. Состоятельная. Родители работают, дети учатся. Что не так?

– Тебе, я смотрю, всё так! А Шура что скажет?! – нашёлся недовольный Чумак, попав впросак из-за предъявленного аргумента. Он низко наклонился к подростку, грубо давя поучительно-презрительным тоном: – О матери с отцом подумала жестокая твоя душонка?! Совсем не заботишься о них, смотрю! Передок вместо мозгов парадом руководит! Стыдоба, эх!

– Жаль, что вы разочаровались! – Старшеклассница скрестила руки на груди, чувствуя нарастающую злость. – Тоже три года назад хорошо о Вас думала, но пришлось поменять мнение! Может, я себя и не уважаю, но ни Денис, ни братья ни разу меня не обидели. Ни как человека, ни как девушку. Друзья, кстати, постоянно спрашивают, не задирает ли кто меня, потому что готовы заступиться и отомстить!

– Ух ты ж! – насмешливо прищурился престарелый Бориска. – Похвально!

– И не говорите! – озлобленно усмехнулась она, раздражённая унизительными обвинениями. – Знаете, что я им недавно рассказала?

– Что же?

– Как в детстве озабоченный старикашка, к которому мама послала меня за закаточной машинкой, распустил свои лапы! И пацанам это очень не понравилось! Говорят: «Давай вонючего навозного жучару сюда, живо с ним разберёмся!» Вот решаю, сдать ли плешивого козла или не сдать? Как мне поступить, а, Борис Иванович?!

Чумак, не ожидав меткого плевка от беззащитной, стеснительной девчонки, сначала растерялся, затем нехорошо нахмурился и враждебно подбоченился.

– Угрожаешь?!

– Ни в коем случае! – отчеканила тихоня, наклонившись к нему. – Вам не нравятся мои друзья, это понятно. И Вы знаете, что они из себя представляют. А значит, догадываетесь, что я не шучу, а мои приятели – тем более. На расправу они горазды! Можете за меня «переживать» сколько угодно и даже маме с папой гадостей наговорить! Только потом не удивляйтесь, если у Вас поздно ночью в окнах стёкла будут биты или трактор с телегой разберут на запчасти. Или… Да какая разница, когда позади дома два стога сена торчат?

Чумак, вконец шокированный наглой угрозой, потемнел от ярости. Люба подумала, что он её вот-вот ударит, как когда-то бил посреди бела дня своего несчастного пропащего сына-наркомана. Но вместе с яростью на загорелом лице деда, привыкшего к безнаказанности и вседозволенности, отсвечивал испуг, смешанный с недоверием.

– Хоть соображаешь, что мелешь, дура?!

– Очень даже! – нашлась волнующаяся школьница, пытаясь унять дрожь в руках. – А Вы будете думать, что говорить, когда вновь захотите прополоскать мою фамилию?

Борис Иванович, красный от гнева, ничего не ответил. Люба, посчитав разговор оконченным, развернулась и пошла было прочь, но напоследок всё-таки тихо произнесла:

– Второй раз повторять не буду. Оставьте меня, наконец, в покое! Вы и так достаточно мою жизнь испоганили.

Двигая негнущиеся ноги по направлению к родной калитке, эмоционально выжатая старшеклассница буквально чувствовала спиной, как престарелый сосед, не шевелясь, злобно смотрит ей вслед и проклинает, задыхаясь от ядовитой ненависти и бессилия.

***

Двоюродная сестра Лена устроилась, наконец, на работу. Швеёй в небольшой цех. Теперь тридцатилетняя девушка не нуждалась ни в Александре Григорьевне, ни в её подачках.

Товарного кассира это порядком удручало. Возможность использовать родную племянницу для хознужд отвалилась. Былая жалость к «несчастной сироте» также оказалась не к месту.

У девушки благодаря работе появилась куча друзей. Она пропадала в цеху с утра до позднего вечера и смело бралась за любую подработку. Трудовой состав несколько раз дружно выезжал на отдых к Азовскому морю, чем вызывал у Любы легкую тоску по сплочённому коллективу, где хорошо каждому, а не только его лидерам.

Благодаря хорошо оплачиваемой работе и новому кругу общения сестра стала мягче, спокойнее и даже добрее. Редкие встречи Любы и Лены больше не походили на разбойничий танец с ножами, где выживает самый ловкий и быстрый. Лена приходила на Солнечный 27 не по нужде, а чтобы навестить, и желание Григорьевны поэксплуатировать её натыкалось на неприятное удивление корыстными мотивами и провоцировало большее отдаление девушки от