Брат подруги. Назови меня своей - Мария Абдулова

Плачу в голос, выпуская наружу эмоции. Так долго их в себе давила, старательно не замечала, прятала, что теперь даже вздохнуть не могу. Плачу навзрыд. Мама плачет вместе со мной и не оставляет попыток меня утешить, повторяя какая я у неё умница, красавица и самая-самая на всём белом свете. Обещает готовить блинчики для меня каждое утро, пройтись по каким угодно магазинам и купить что захочу, лишь бы только я перестала так убиваться. А у меня сейчас одно желание - прижаться к ней и выплакаться вдоволь. До звенящей пустоты в мыслях. Что я и делаю, а моя прекрасная мамочка мне это позволяет.

И только потом, спустя время, напоив меня, уже более-менее успокоившуюся, заплаканную, опустошённую, чаем с ромашкой и заставив съесть целых три блина, а в себя вылив кофе с коньяком натощак, снова обнимает за плечи и не просит даже, умоляет:

- Ты у себя и у меня одна. Не забывай об этом, пожалуйста. Не делай моих ошибок и не ставь свои интересы ниже его. Я хочу, чтобы ты была счастлива, а не теряла себя ради мужчины, который не способен дать тебе это счастье. Пообещай мне, Маруся!

Обещаю вслух. Обещаю про себя себе же. Обещаю и окончательно осознаю, что всё, с меня, действительно, хватит.

И, когда Тамерлан вечером пишет, что освободился и ждёт меня у себя, собираюсь к нему не для того, чтобы, как обычно, провести с ним время, а поговорить начистоту.

Рассказать о том, что мне чертовски мало этих встреч украдкой и секса без ощущения взаимности. Выяснить что нас ждёт дальше и есть ли у нас, вообще, шанс на это “дальше”. Обозначить своё желание перестать быть секретом и представить его маме, как своего любимого, и заверить её, что она не права на его счёт. Признаться в том, что хочу, чтобы все о нас узнали, и что мне уже абсолютно всё равно кто и что подумает на этот счёт. Мне все равно как к этой новости отнесется Алана, его мать или кто-либо ещё. Я не боюсь, что потеряю её дружбу и расположение их семьи. Я готова заплатить любую цену! Пусть я лучше буду плохой подругой и человеком, предавшим доверие, чем продолжать прятать свои чувства и предавать саму себя. Я больше так не могу!

Не могу!

Закрашиваю косметикой последствия своих рыданий, достаю из шкафа лёгкий сарафан, потому что жара не оставляет иного выбора, хотя настроения для красования нет совершенно. А он именно что для этого и был создан - светлый, с зелёным цветочным принтом, тонкие бретели, приталенный верх с рюшами, добавляющий объёма на груди и тем самым акцентируя на ней внимание, свободный край юбки средней длины с разрезом. Волосы оставляю распущенными, на глаза солнцезащитные очки, чтобы скрыть их красноту, из украшений только браслет, который, чтобы снять, нужно, кажется, провести обряд с шаманами и бубнами, но у меня на это нет времени, обуваю босоножки с небольшим каблуком и, забыв захватить с собой зарядное устройство, так как заряд телефона почти на нуле, выхожу из дома, сказав провожающей меня маме:

- Не переживай, мамочка. Всё будет хорошо. Вот увидишь, - не знаю кого больше пытаюсь в этом убедить, то ли себя, то ли её. - Я… Я вернусь завтра и, даю слово, объясню тебе всё.

Во дворе сажусь в такси, потому что нет сил ждать, пока до нашего района по вечерним пробкам доедет охрана Тамерлана и увезёт к нему, так в любом случае быстрее, даже несмотря на его недовольство моим очередным самоуправством.

И, когда до конца пути остаётся меньше десяти минут, раздаётся звонок. Раньше привычный и родной, а сейчас очень неожиданный. Мне кажется, даже услышав голос Карима Тахаева на том конце, я так не удивилась, как в эту минуту, увидев на экране имя контакта.

Алана.

Думаю всего секунду, прежде чем ответить. От нехорошего предчувствия внутри что-то тревожно сжимается.

- Да?

- Ласточка! Умоляю, помоги мне! - в голосе слышится нешуточная паника со страхом и слёзы. - Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Мне очень страшно!

Я напряжённо выпрямляюсь на заднем сидении, пугаясь.

- Алана, что случилось? Почему ты плачешь?

- Помоги мне! Помоги мне уйти отсюда, прошу! Мне так страшно, я сейчас с ума сойду!

- Где ты?

- Я… - судорожно всхлипывает. - Не знаю. Это где-то за городом… Тут лес. Озеро… Большое. Гостиница какая-то. Мне кажется, нас сюда Аслан прошлым летом возил купаться.

- База отдыха? - догадываюсь, стараясь сохранять спокойствие.

- Наверное, я не зна-а-аю-ю-ю…

- Тихо-тихо, не плачь. Как ты, вообще, там оказалась? Нет, стоп, сейчас это неважно, - глубоко вздыхаю, прижимая подрагивающую от волнения ладонь ко лбу. - Ты с братьями? С ними что-то случилось?

Даже в голову не приходит мысль, что она может быть вне дома одна да ещё в такое время. С неё же Сати глаз не спускает! Поэтому на какое-то время даже дар речи теряю, когда слышу:

- Нет, я одна здесь. Точнее не одна, тут люди. Мужчины. Они… Они пьяные… Не отпускают меня. Смеются. Хотят меня куда-то увезти…

Холодею от макушки до кончиков пальцев.

Мужчины… Пьяные… Хотят увезти…

Сердце заходится в груди в панике. Волосы на теле поднимаются от ужаса и страха за Аланку, но сейчас нельзя поддаваться эмоциям. Нельзя. Нужно сохранять спокойствие. Нужно что-то сделать. Нужно вытащить её оттуда!

- Я… Я сейчас приеду, а пока… Позвони братьям, маме! Скажи им! И ничего не пей и не ешь! И, вообще, будь на чеку, поняла? Если что, угрожай своей фамилией и семьёй.

- Я пробовала, но они… - снова всхлипывает. - Они не местные. Они не знают… Они… - вдруг слышится какой-то сдавленный писк, непонятные шорохи и грубый неизвестный мужской голос. - Э, ты чё тут дела…

Следом вызов обрывается, оставляя меня в оглушающей тишине. Лихорадочно убираю от лица телефон, смотрю на экран, собираясь перезвонить, но он не реагирует на мои касания. Сел. Чёрт!

Поворачиваюсь к таксисту с просьбой изменить маршрут как можно скорее и поделиться зарядным устройством, но к моему айфону оно не подходит, что не может не расстраивать. Хорошо, что мы хотя бы не успели проехать развязку, ведущую к выезду из города. По ней до базы отдыха всего ничего и я молюсь всем