Брат подруги. Назови меня своей - Мария Абдулова

что с ним нужно быть поаккуратней, всё-таки цвет у него достаточно маркий и кидать куда попало, не глядя, не стоит, но я забиваю на неё, потому что, не удержавшись от соблазна, провожу ладонью по груди Баграева, расстёгивая пуговицы на рубашке, и спускаюсь ниже, к паху. Одного прикосновения к бугру, обтянутому костюмной тканью хватает, чтобы Тамерлан напрягся всем телом, усилил хватку и, слегка отстранившись, выдохнул вопросительно мне в губы:

- Ласточка, ты… Пьяна?

Отрицательно качаю головой и, раз его рот мне сейчас недоступен, целую то, до чего дотягиваюсь - колючие щёки, шею, кадык, ключицы, не прекращая при этом гладить, сжимать, ласкать возбуждённый член через брюки. Макушкой ощущаю пылающий, голодный взгляд и чётко для себя осознаю, что сегодня пойду до конца. Мне это нужно. Как кислород нужно.

И видимо это чувствуется, потому что мужчина мягко, но настойчиво перехватывает мою ладонь, подносит к своему лицу и, нежно прижав её к щеке, заставляет посмотреть на себя.

- Маруся, что с…

- Я просто тебя хочу, Тамерлан, - выпаливаю универсальный ответ на все его вопросы. И даже не вру. Я, действительно, хочу, только, возможно, не так, как он себе это представляет. - Люблю и хочу быть с тобой. Хочу тебя в себе.

- Здесь? Сейчас?

Киваю, без стеснения смотря в его невероятные глаза. Обстоятельства, правда, не те, к которым мы оба привыкли, занимаясь любовью. За стеной, всего в каких-то нескольких метрах, наши семьи и это слегка безумно и совсем не слегка безрассудно, но меня сейчас это не волнует. Добавим, так сказать, разнообразия в нашу сексуальную жизнь, почему нет?

- У меня нет с собой защиты.

Тамерлан моего энтузиазма явно не разделяет и продолжает быть верен себе и оставаться ответственным, даже несмотря на своё очевидное желание.

- Это… - сглотнув, облизываю губы. - Не страшно. Мы будем аккуратны.

И в качестве ещё одного довода сбрасываю босоножки, чем сразу возвращаю нашу разницу в возрасте, приподнимаю подол платья и, не разрывая зрительного контакта, опускаюсь на колени. Это точно заставит его отключить голову. Я, конечно, ещё не совсем знаток орального секса, но как доставить ртом удовольствие именно своему мужчине знаю.

Тянусь к ширинке, трачу несколько секунд на борьбу с бляшкой ремня и молнией и, когда уже почти добираюсь до своей цели, как Баграев меня вновь останавливает.

- Маруся. Ты. Уверена?

Видно, что сохранение самообладания даётся ему крайне тяжело. В глазах совсем беспроглядная тьма, на висках проглядываются вены, взбухшие от напряжения, кадык перекатывается под кожей, словно ему тяжело сглатывать и дышать.

И эта вся реакция моя! На меня! Сейчас для него существую только я одна!

От понимания данного факта тянет обрадоваться как долгожданному бесценному подарку и смелость кружит голову, переключая меня в режим роковой женщины-обольстительницы.

- Я, да, уверена. А ты? - снова провожу языком по губам, смачивая слюной и подготавливая их для него. - Против? Разве не хочешь тоже? Разве не желал увидеть меня в этой позе в этом платье? Не желал за него наказ…

- Не надевай его больше на люди, - тут же реагирует Тамерлан, как бык на красную тряпку. - И подобные ему тоже! Слишком открыто и откровенно. Мы, кажется, с тобой этот момент уже обсуждали или ты забыла?

Невинно взмахиваю ресницами, мол, не понимаю о чём речь, и не прогадываю, потому что он ведётся на мой спектакль, разыгранный лишь для него, даже не осознавая провокации.

- Маррруся… - рычит и, положив ладонь мне на затылок, не больно, но ощутимо сжимает волосы. - Не заставляй меня терять контроль. И так с тобой постоянно башню срывает. Сам не ведаю что творю…

- Хорошо, не буду, - отыгрываю до конца роль послушной девочки. - Ваше слово - закон, Тамерлан Заурович.

Баграев чертыхается на своём себе под нос и надавливает на голову, вынуждая приблизиться к паху, пока другой высвобождает из нижнего белья член. По обонятельным рецепторам тут же бьёт терпкий, мускусный аромат и при виде влажной от смазки крупной головки без крайней плоти рот наполняется слюной, а жар в венах усиливается.

Помогая себе руками из-за его впечатляющих размеров, беру член в рот и принимаюсь ласкать, ориентируясь на свои ощущения, шумное, неровное дыхание своего мужчины и его ладонь, задающую темп и направление. Он нетерпелив, жаден и мне из-за этого немного сложно, колени болят из-за стояния на твёрдом полу, воздуха не хватает, но я стараюсь, правда, стараюсь поспеть за ним, подарить как можно больше приятных ощущений и завоевать хотя бы маленький шанс на взаимность.

Смотри как я тебя люблю. Ощути это. Прочувствуй и пойми насколько же мне тебя мало, Тамерлан!

Он, словно слыша мои мысли, тихо стонет и увеличивает скорость, толкаясь мне в рот с пущим жаром, из-за чего я собираюсь с силами, подстраиваюсь и позволяю и это тоже.

Я смогу… Я смогу… Я смогу…

Губы пылают. Мышцы лица протестующе ноют. Глаза слезятся и я зажмуриваюсь, уговаривая себя расслабиться, но не успеваю, потому что Тамерлан, почувствовав, что я на грани, останавливается, выходит, позволяя откашляться и сделать несколько глубоких вдохов, затем подхватывает на руки и, с трудом выговаривая слова:

- Говорю же… Сносит крышу у меня из-за тебя, Ласточка.

Садит, судя по ощущениям, на стол.

- С катушек… - задирает подол и заставляет развести дрожащие ноги в стороны. - Съезжаю…

Целует поочерёдно красные коленки, внутреннюю сторону бёдер, из-за чего невольно вздрагиваю, накрывает ладонью промежность и, ощутив, что я недостаточно влажная, решает это упущение исправить. Снова впивается в губы жадным поцелуем, наваливаясь сверху, отводит полоску стринг в сторону, гладит, трёт, растягивает меня под себя между ног, то и дело играя с клитером в игру, в которой у меня изначально нет никакого шанса одержать победу.

Желание, подогреваемое такими разными эмоциями, нашей сонастройкой друг на друга и вероятностью быть застуканными, даже с закрытой на замок дверью, растекается по телу уже не жаром, а лавой. Низ живота сладко сводит от предвкушения. Наши запахи и вкусы смешиваются. Что-то тяжёлое падает на пол, когда я из-за нужды стать с ним одним целым и в поисках равновесия выгибаюсь в спине и упираюсь руками о поверхность стола позади себя.

Лямки платья уже давно спущены и теперь болтаются в районе локтей, впрочем, как и его вверх на талии. Грудь высоко вздымается из-за сбитого дыхания. Зацелованные соски стоят торчком. Стоны