Брат подруги. Назови меня своей - Мария Абдулова

- Не успели, Аслан Заурович. Времени не было после вручения и общей фотосессии.

- Вставайте, - он достаёт из кармана смартфон. - Нужно обязательно запечатлеть этот момент на память.

Подруге явно не хочется, она поджимает губы с ещё большим недовольством, но позволить себе идти против воли старшего брата не может и молча встаёт рядом со мной.

- Дочур, давай, я подержу, - предлагает мама забрать мои цветы и близнецы Баграевы тут же приходят на помощь.

Глубоко вздыхаю, поворачиваясь к камере, улыбаюсь, не решаясь обнять Алану как раньше, и вздрагиваю, когда она раздражённо заявляет:

- А обязательно фотографироваться вот с этим? - взмахивает рукой, в которой держит свой синий диплом. - Мне уже надоело! Да и синий с красным… - кивает на меня с усмешкой, по всей видимости скопированной у Мадины, так как количеством яда в ней можно отравить всех здесь собравшихся. - Не сочетается, как по мне.

Мне ни тон, ни это отношение, которые я ничем не заслужила, конечно, не нравятся и уже хочу попросить её прекратить так себя вести, как меня опережает Тамерлан.

- Алана.

Всего одно слово, произнесённое тихим, строгим, предупреждающим тоном, и всё сразу меняется.

Баграева стирает с лица это неприятное стервозное выражение, замолкает и терпеливо ждёт пока эта мука для нас двоих закончится, а потом, не смотря на старшего брата, быстро отходит от меня, подхватывает невестку за локоть и что-то говорит ей на своём, та отвечает, и они вдвоём отходят к Сати, стоящей в отдалении.

Ситуация настолько неловкая, насколько и говорящая о том, что дальше находиться всем вместе смысла нет.

- Ого, как время пролетело! - вклинивается мамочка, по всей видимости, чувствуя то же самое. - Пора выдвигаться в сторону ресторана, да, Марусь?

- Мы вас подвезём, - по своей привычке не спрашивает, а ставит перед фактом Тамерлан, уверенный, что никто не осмелится ослушаться.

Вот только он забыл кому именно я обязана своей упёртостью и железным характером, проявляющимся при давлении, нарушении границ и несогласии с чем-либо. Родительница вежливо, но вполне доходчиво даёт понять, что нисколько не впечатлилась его тоном и статусом в целом.

- Благодарю, Тамерлан Заурович, но мы сами справимся, - одаривает его стальным взглядом кардиолога с двадцатилетним стажем работы в государственных медучреждениях. - Пойдём, дочь.

Уходя, чувствую уже хорошо знакомый обжигающий взгляд на затылке и так тянет обернуться, посмотреть на него ещё раз, попросить не принимать близко к сердцу мой наряд, ведь это всего лишь одежда, а не попытка в очередной раз вызвать его недовольство и точно не заявление всему противоположному полу о том, что стоит на меня смотреть и оказывать знаки внимания, но боюсь, что, если сделаю это, то тогда наверняка ни у кого не останется вопросов. Мама поймёт, Сати, Алана…

Прислушиваюсь к себе и с удивлением осознаю, что не ощущаю тот страх увидеть мамино разочарование или потерю расположения Аланы и её семьи при подобном развитии событий, что душил раньше, стоило только подумать об этом. Есть лишь напряжение, тяжесть на сердце и неизбежные вопросы, вызывающие панику - узнай все о нас, он останется со мной? Пойдёт против матери и традиций своего народа? Сможет выбрать меня, как я всегда выбираю его без оглядки?

- Нет, я, конечно, не хочу ничего сказать, но… - сидящая рядом Злата заговорчески понижает голос и стреляет глазами в Баграевых, разместившихся за пару столиков от нас.

В ресторане, где я когда-то работала официанткой и где сейчас проходит празднование нашего выпускного, шумно, суетно и весело. Выпускники, их родственники и друзья, преподаватели, ведущий надрывает голос в микрофон, развлекая всех. Формально сегодня последний день, когда мы ещё можем не думать ни о чём, а завтра хочешь-не хочешь, а придётся окончательно вступить во взрослую жизнь. Для кого-то из однокурсников, судя по выражениям лиц, это настоящая трагедия, но точно не для Ждановой, которая не может упустить момент, чтобы высказаться.

- Но ты всё-таки скажешь, - хмыкает Каролина, параллельно печатая кому-то смс.

- Конечно, скажу! - фыркает подруга. - Вот скажите мне на милость, зачем это всё? Я имею в виду этот пафос в духе сицилийской мафии и армию охраны. У нас же выпускной! Кто тут может кому-то из Баграевых угрожать? Их вон, за десять метров обходят.

Мы втроём переглядываемся и и одновременно окидываем взглядом стоящих по периметру крепких, все как один больших, высоких и бородатых бодигардов, из которых особенно выделяется их начальник - Мурат. Глава охраны Тамерлана находится ближе всех к нам и поэтому без особого труда замечает наше внимание. Выглядит он, как обычно, брутально и внушительно и взглядом на взгляд отвечает таким же - серьёзным, суровым, отчего-то даже жёстким. Я сдержанно киваю в знак приветствия, Злата хмурится, а Каролинка вдруг замирает, как оленёнок в свете фар. На её пухлых щёчках с милыми ямочками разливается румянец, небесно-голубые глаза загораются и она становится похожа на молодую игривую кошечку, взволнованную из-за неожиданной встречи с сородичем. Как же всё-таки люди могут по-разному реагировать на то или иное событие, надо же.

- Что? Почему он на нас так смотрит? Теперь мы угроза? - не размыкая губ, мычит Жданова. - Или мы под подозрениями, потому что Алана ревнует тебя к нам?

- Златик, это его работа и Алана меня не ревнует, тебе показалось.

Подруга хочет мне ответить, но её прерывает Дёмина, неожиданно поднявшаяся на ноги и выбежавшая из зала под предлогом важного звонка.

- …ревнует-ревнует, постоянно смотрит в нашу сторону, пока ты не видишь, - после её ухода заканчивает свою мысль Злата. - Мама её тоже смотрит на тебя, кстати. И брат.

- Брат?

- Да, самый старший. Ему-то ты что могла сделать? Того и глядишь дыру в тебе прожжёт.

Прячу эмоции за бокалом с шампанским, к которому за весь вечер прикоснулась всего пару раз. Не люблю алкоголь и почти его не пью, но сейчас, кажется, без него никак. Слишком много внутри чувств и переживаний… Голова кругом.

- Ну, вот, даже сейчас, ты только взгляни, - Жданова легонько толкает меня локтём. - Это странно!

Прослеживаю за направлением её взгляда и глаза в глаза, как при лобовом столкновении, врезаюсь в Тамерлана.

Права Златка. Как всегда, права.

Смотрит. Тяжело,