Брат подруги. Назови меня своей - Мария Абдулова

На этом разговор заканчивается, но невысказанные подозрения и признания повисают в воздухе. Причём не только между мной и мамой, но между мной и Тамерланом. И вроде бы потом мы снова всё обговариваем, он в очередной раз извиняется за свой срыв в прихожей и уверяет об отсутствии намерений в женитьбе на ком бы то ни было, я изо всех сил стараюсь поверить и сделать вид, что меня это не задевает, и в целом всё возвращается на круги своя. Мы опять днём и ночью вместе, я, как и раньше, таю рядом с ним, люблю, как ненормальная, льну ласковой ручной кошкой, не в силах поступить иначе, но…

Да, без этого чёртового пресловутого “но” не обходится.

Оно преследует меня круглыми сутками сомнениями, переживаниями и беспокойством. Я бегу от него что есть мочи. Зарываюсь в статьях, конспектах, учебниках, готовясь к экзаменам и защите дипломе. Прячусь на практике, прикладывая все силы, чтобы зарекомендовать себя, как грамотного будущего профессионала, достойного после выпуска войти в основной штат команды, и вроде бы даже получается. Сдаю на права. Забываюсь в тайне ото всех в объятиях Тамерлана, который в отличие от меня, после той ссоры, действительно, оставляет её в прошлом и идёт дальше. Вот только результат если и есть, то кратковременный. Рано или поздно “но” меня догоняет и приводит с собой “а что дальше?”, заставляя задуматься о том, о чём раньше не думала.

Сколько мне ещё отведено с ним рядом? У “нас”, вообще, есть хотя бы маломальский шанс на будущее?

Я для него имею такое же значение, какое он имеет для меня? Тамерлан же тогда, когда я призналась, ничего не сказал в ответ. После тоже. Я и раньше, конечно, осознавала, что любила и люблю за двоих, меня это даже устраивало, главное, быть рядом, быть “его”, а теперь… Теперь мне мало.

Осознаю это особенно чётко в свой выпускной.

В руках красный, честно заработанный диплом, и букет цветов, подаренный счастливой и гордой мамой. Вокруг радость, смех, шум, праздничная суета. Неподалёку Злата придирчиво вчитывается в текст диплома, тоже красного, на предмет наличия возможных ошибок, рядом Каролинка обмахивается своими синими корочками, шутя с нашими родителями о том, что будет использовать их, как подставку под кружку с утренним кофе, хоть какая-то польза. То тут, то там другие однокурсники со своими родными, а напротив… Напротив Баграевы. В полном сборе поздравляют Алану с окончанием учёбы, купая её в любви, поздравлениях и цветах. И я не завидую количеству подаренных букетов или числу людей, пришедших её поздравить, нет. Я завидую, что ей не нужно прятаться, звать Тамерлана по имени-отчеству и делать вид, что совсем не хочется повиснуть у него на шее с радостным криком:

- Я смогла, любимый! Я смогла! Мне было так тяжело, но у меня получилось! Гордись мной!

Вместо этого отворачиваюсь и смотрю на нарядную мамулю, улыбающуюся так ярко, что даже июльское солнце в зените позавидует.

- Не подойдёшь? - она кивает в сторону Баграевых и я молча отрицательно качаю головой.

Не подойду.

Не из-за Тамерлана даже, а из-за опасений, что Аланка вряд ли будет этому рада.

В последнее время она очень сильно отдалилась и всем своим отношением это демонстрировала. Общалась холодно, отвечала односложно, не скрывая своего нежелания что-либо обсуждать, и практически постоянно игнорировала мои звонки или смс-сообщения. Я пыталась наладить, узнать причину, поговорить, но раз за разом натыкалась на равнодушное “всё нормально” и, в конце концов, решила не давить. Может, просто период такой переломный? За плечами непростое время, впереди - взрослая жизнь со всеми вытекающими. Наверное, это нормально, да? Хотя, например, со Златой и Каролиной мы стали только ближе, даже несмотря на занятость друг друга, а Алана… А Алана неожиданно сблизилась с Мадиной. Они теперь почти неразлучны. И сейчас друг от друга не отходят, смотря на всех свысока, и я из этих “всех” тоже не исключение.

Удостоверяюсь в этом, когда Баграевы подходят к нам сами.

Подруга одаривает меня равнодушным взглядом и дежурной улыбкой, жена Аслана и вовсе делает вид, что ни меня, ни мамы не существует. Но меня ни первая, ни вторая не волнуют, потому что машинально вся настраиваюсь на Тамерлана, идущего последним. Смотрю на него, красивого, высокого, идеального, жадно, выпрямляю плечи, жду реакции на себя нарядную, в длинном шёлковом платье-комбинации приглушённого оливково-зелёного цвета, и по обсидиановым глазам понимаю, что снова не прохожу его фейсконтроль. Потому что пиджак, накинутый на плечи, глубокий вырез с разрезом на подоле не скрывает, шёлк льнёт к телу, как вторая кожа, подчёркивая фигуру, и очевидно, что ни о каком белье, кроме стрингов, в этом образе речи быть не может.

Сразу хочется закутаться в пиджак как в халат, лишь бы он только перестал так на меня смотреть, но вместо этого только растягиваю губы в непринуждённой улыбке, когда Аслан и Илас с Давидом подходят первыми с объятиями, поздравлениями и цветами. Сати мой внешний вид тоже не приходится по вкусу и она даже не скрывает своего неодобрения, когда, приобняв меня, сухо бросает на ухо:

- Молодой, воспитанной и уважающей себя девушке стоит быть скромнее, Мария.

С опаской кошусь на маму. Если она это услышала, то скандалу не миновать и…

С облегчением выдыхаю, увидев, что родительница занята благодарностью Тамерлана за врученный им шикарный букет. На её лице смесь удивления с недоумением и подозрением и я бы рада переключить внимание на себя от греха подальше да только после комментария матери любимого приходится все силы кинуть на удержание собственного внешнего спокойствия, а потом ещё и сделать вид, что у меня нисколько не сбилось сердце с ритма, когда он поворачивается ко мне и произносит:

- Поздравляю, Ласточка.

А следом протягивает ещё один не менее шикарный букет цветов. Пионы. Дорогущие, пышные, дурманящие. Ох…

- Сп-пасибо, Тамерлан… - под его пристальным взглядом волнительно так, что во рту пересыхает, и я на автомате провожу языком по губам. - …Заурович.

Баграев в сохранении самообладания явно уже может преподавать, потому что ни одна мышца на его прекрасном лице не дёргается, лишь я, научившаяся по одному дыханию определять его настроение и чувства, улавливаю обещание.

Обещание спросить с меня за очередное самоуправство.

- Сестра, Маруся, вы уже фотографировались только вдвоём? - нарушает напряжённую тишину Аслан. - Или не успели?