Брат подруги. Назови меня своей - Мария Абдулова

сидеть в той же позе, он смотрит на меня снизу вверх и борьба наших взглядов приобретает опасный оборот. И мне не столько важна возможность иметь номер Тахаева в списке контактов, звонить ему и тем более продолжать общение по собственной инициативе, сколько своя собственная автономность в подобных вопросах и ситуациях. Я ведь и так целиком и полностью принадлежу только ему одному, Тамерлану, так зачем это всё? Я априори выберу его, будь у меня номер телефона другого мужчины или нет, почему он этого не видит?

- Ты, действительно, считаешь, что кто-то другой может составить тебе конкуренцию и заставить меня тебя разлюбить?

- Мне плевать на это, Маруся. Просто никто не вправе претендовать на то, что принадлежит мне. Точка.

После этих слов он достаёт уже свой телефон, набирает номер и у меня вырывается нервный смешок, когда слышу:

- Карим…

Что именно Тамерлан говорит Тахаеву не знаю, потому что говорит он на своём, но, судя по грубому тону, то же самое что сказал мне, только в разы жёстче.

Господи, какой же сюр!

Покачав головой, показательно выполняю его приказ, лишь бы только не доводить до ещё большего абсурда. Это, хвала всем богам, срабатывает, Баграев заканчивает бессмысленное выяснение отношений с Каримом и вместо того, чтобы отпустить меня обратно в зал, на этот раз просит, а не командует, пройти вместе с ним в его кабинет.

- Зачем? Будем смотреть список моих контактов, чтобы удалить и добавить в чёрный список ещё кого-нибудь? - устало шучу я, всё же следуя за ним. Ну, не могу я иначе. Не могу! - Может, я просто отдам тебе телефон, а ты сам разберёшься?

Открыв передо мной дверь кабинета, мужчина улыбается одними уголками губ и, положив ладонь на поясницу, легонько подталкивает вперёд.

- Позже обязательно, сейчас у меня на тебя другие планы.

- Какие пла…

Едва зайдя внутрь кабинета, слышу как за спиной закрывается дверь, щёлкает замок, и ахаю от неожиданности, оказавшись в крепких объятиях.

Тамерлан прижимает меня к себе так жадно, что трещат кости, и подкашиваются ноги, когда он зарывается в волосы и глубоко вдыхает мой запах.

- Знаешь, сколько времени я об этом мечтал? - протягивает севшим голосом с чуть заметным акцентом, проявляющимся именно в такие моменты, когда о самоконтроле никто не вспоминает. - Смотрел на тебя и ни о чём другом думать не мог.

Его ладони по-хозяйски исследуют моё тело - оглаживают грудь, сжимают талию, спускаются на бёдра, и по тому же пути поднимаются обратно. И я плавлюсь под этими касаниями вопреки здравому смыслу. За стенкой же наши семьи, друзья, знакомые… Нам же сейчас нель…

Он применяет запретный приём, целуя меня в шею один раз, второй, третий, и уже из-за первого сбивается дыхание, что говорить про остальные. Откидываю голову назад, облегчая ему доступ, и прикрываю глаза, стараясь не слушать то, как разум спорит с телом.

“Близость - не выход и не решение всех проблем!” - утверждает он, пытаясь изо всех сил донести свою правду. - “А проблемы явно имеются!”

“Разве это имеет значение, когда он рядом?” - заглушает его сладкими волнующими ощущениями влечение. - “Когда он целует вот так?”

И не поспоришь ведь. С козырей зашло.

Шумно выдыхаю, осознавая только сейчас, насколько же сильно я соскучилась по нему за те пару суток до сегодняшнего дня, что мы не виделись из-за занятости. У него работа и семейные дела, о которых мне, конечно же, никто не докладывал и не собирается этого делать, у меня - подготовка к получению диплома, выпускному и официальное оформление на работу, ту самую, где по его протекции проходила практику.

- Я очень соскучилась, - признаюсь вполголоса.

Жмусь теснее к сильному телу, цепляюсь за его руки мёртвой хваткой, боясь, что, если этого не сделаю, то Тамерлан снова может уйти по первому зову своих сотрудников или родственников, как это уже неоднократно случалось, а мне снова придётся ждать. Хочу приклеиться к нему и не отлипать впредь никогда. Ведь только так мне не страшно его не дождаться, его не потерять.

- А ты?

Выгибаюсь в спине, подставляясь под откровенные прикосновения и совпадая с ним по всем важным точкам.

Ну, скажи… Ну, скажи, что тоже скучал! Ну, пожалуйста!

Вместо слов Баграев подцепляет мой подбородок пальцами, разворачивает лицом к себе и утягивает в чувственно-долгий, влажный поцелуй, который говорит о чём угодно, но не о том, что я хочу услышать. От него низ живота сводит судорогой, слабеют колени, хаос в мыслях глушится нарастающим жаром желания в венах.

- Стой, Марусь, я привёл тебя сюда не для этого, - отстранившись, мажет по мне потемневшим взглядом. - Я хотел тебя… - сужает глаза, когда я трусь попой о бугор в его штанах. - Поздравить…

Нет, не то. Всё не то!

Ведь после поздравлений придётся придётся возвращаться обратно и делать вид, что мы лишь знакомые и мне нисколько не тревожно и не больно быть для него лишь этой самой, чёрт возьми, знакомой!

Поэтому, прерывая на полуслове, нарушаю один из древнейших законов мироустройства, переиначивая тот по-своему, - накрываю его губы своими. Просто напросто беру и затыкаю Тамерлана поцелуем, что, наверное, нонсенс, ведь во всех фильмах и книгах обычно происходит наоборот. И я уже слышу как по швам трещат традиционные ценности со скрепами, впрочем, как и моя гордость с моральными принципами, диктующими то, что удерживать мужчину сексом рядом с собой - это глупо, неправильно и низко в первую очередь по отношению к самой себе, но… Но…

Но что мне ещё остаётся делать? Что?! Ведь хотя бы так он полностью мой! Хотя бы так я у него на первом месте! Хотя бы так Тамерлан выбирает меня, как я его, без оглядки!

Целую настолько отчаянно и страстно, что Маруся Ласточкина из прошлого, ещё не успевшая оказаться в объятиях своего любимого мужчины, сгорела бы от смущения на месте, а сегодняшняя я горю от нужды не только ему принадлежать без остатка, но и владеть точно также, как он мной владеет, и прогорклого ощущения неизбежности.

Разворачиваюсь к нему, всего лишь на миг прервав контакт, и снова губы в губы. Углубляю поцелуй, демонстрируя все свои умения, которым он меня научил, льну мартовской кошкой, трусь и, одной рукой ухватившись за его крепкую шею для баланса, другой сбрасываю пиджак со своих плеч, оставаясь в одном платье. Пролетает мысль,