Кайкейи - Вайшнави Патель

– Физически он здоров, но медлить нельзя, рани.

Аша почти никогда не обращалась ко мне так официально, когда мы оставались наедине. Я наконец посмотрела на нее внимательнее. Она кусала губы и стискивала пальцы. У Аши это свидетельствовало о крайней нервоности.

– В чем дело? – спросила я.

– Мы с Рамой разговаривали. Он спросил, куда вы все ушли, и я объяснила. Кажется, няньки и наставники не говорят с мальчиками откровенно, потому что он никогда не слышал о Совете женщин.

– Это не великий грех, – возразила я. – Он еще маленький. Уверена, ты ему все хорошо объяснила.

Лицо у Аши вытянулось.

– Мне так казалось. Он несколько минут молчал, и я пошла проведать Бхарату и Шатругну. Их уже долго было не слышно, и я забеспокоилась. Но они просто увлеклись рисованием.

Она слегка улыбнулась.

– Это прекрасно, – сказала я. – Но что же с Рамой?

– Когда я вернулась, он сказал, что хорошенько обдумал мои слова. И считает, что мы должны это прекратить. – Она посмотрела на меня, в ее глазах читалась неуверенность. Я ободряюще кивнула. – Он сказал, что женщины не должны держать совет, потому что это нескромно. Что это противоречит законам мудрецов, а значит, и богов.

У меня все сжалось внутри. Мой сын обвиняет меня в нескромном поведении! А ведь ему всего десять лет.

– Почему? – воскликнула я. – Ты хоть понимаешь, что заставило его сказать такое?

Может, кто-то из наставников забивает ему голову подобными идеями? Вполне возможно. Хотя наставники принцев и считались самыми выдающимися учеными Косалы, отбирая их, мы почти не спрашивали о взглядах на реформы.

Аша огорченно покачала головой.

– Я спросила, кто ему такое сказал, и он ответил – никто. Сказал, что это правда жизни, и все должны ее знать. А потом добавил, чтобы я не задавала ему вопросов, и пытался прогнать меня.

– Прогнать? – слабым голосом повторила я. Наверняка все дело в наставниках. Не мог же он нахвататься такого у Дашаратха, который без возражений позволил нам создать Совет женщин и продолжать его работу. Должно быть, это наставники подучили Раму, а может, другие мужчины и мальчики, с которыми он встречается при дворе. Я как-то не задумывалась о том, что мои сыновья могут перенять такие устаревшие взгляды.

Аша шагнула ко мне, и ее теплая рука ласково погладила меня по плечу. Только тут я поняла, что сижу, обхватив себя руками.

– Я сказала, что спрашивать с меня не ему, а тебе.

Я невольно фыркнула от смеха, представив, как Аша, скрестив руки на груди, говорит принцу Айодхьи, что никуда не уйдет.

– Уверена, ему это не понравилось.

– О нет. У него все личико покраснело. Я думала, он разрыдается или, может, ударит меня. Но он только крикнул, что я лгу, и убежал.

Я вытерла набежавшие на глаза слезы тыльной стороной ладони. Выходит, Рама, несмотря на все старания матери и даже отца, усвоил дурное отношение к женщинам. Но это пока еще можно исправить. Поговорю с Лакшманой, закадычным другом Рамы и самым наблюдательным из четырех моих сыновей. Попытаюсь узнать, все ли мальчики чувствуют то же самое, а потом в любом случае уволю всех их наставников. Я всегда интересовалась учебой мальчиков: учила Бхарату писать, наблюдала за физической подготовкой Рамы, рассказывала Лакшмане и Шатругне древние легенды о великих героях, которые помнила еще по своим детским вылазкам в библиотечный подвал. Но, видимо, нужно было делать больше. Может, удастся даже найти ученую женщину, которая будет учить их чему-нибудь – просто чтобы мальчики убедились, что женщины тоже могут быть учеными и занимать многие уважаемые должности.

– Прости, госпожа, – сказала Аша.

– За что ты извиняешься? Это не твоя вина, а моя. Не волнуйся, я втолкую Раме, как грубо он вел себя с тобой.

– В этом нет нужды. Я всего лишь служанка, а со служанками принцы могут говорить как им заблагорассудится. Это я должна просить у него прощения за то, что не выполнила его приказ.

Аша любила держаться со мной смело до грани неприличия, но со всеми остальными изо всех сил старалась быть безупречно почтительной.

– Если ты извинишься, это еще больше укрепит его в мысли, что женщины должны знать свое место, быть покорными, скромными и все такое прочее. Пожалуйста, не надо.

Она склонила голову.

– Как тебе будет угодно.

Вечером я поспешила во двор, намереваясь найти Раму и высказать ему все, что думаю. Но, свернув за угол, наткнулась на уже знакомый камень.

– Пора бы нам оставить эту манеру встречаться, – с насмешкой проговорил рокочущий голос, пока его хозяин помогал мне подняться.

Я подняла голову и, несмотря на все тревоги, лицо у меня расплылось в улыбке.

– Раджа Равана! Как я рада тебя видеть!

Он усмехнулся.

– И я рад тебя видеть, рани. Сколько же лет прошло?

– Десять, – ответила я. – Как меняются времена.

– Я часто думаю о тебе, – сказал он. За эти годы у меня появились первые проблески серебра в волосах, и морщины вокруг рта стали резче, а вот Равана внешне совершенно не изменился: его сияющая кожа была по-прежнему идеально гладкой, и черные кудри блестели в вечернем свете. Он понизил голос. – Как продвигается магия?

– Очень хорошо, – ответила я. – Твоя клятва еще в силе?

– Конечно. – Он приложил руку к сердцу. – Все, что ты мне скажешь, останется только между нами.

– В Айодхье теперь есть Совет женщин, и это благодаря тебе и твоим свиткам.

– Я наслышан об этом – больше того, у нас в Ланке тоже есть такой совет, – сказал он. – Но, зная тебя, я думаю, что вся заслуга тут принадлежит тебе, а не какому-то ничтожному свитку. Уверен, ты могла бы сделать то же самое и без магии.

Я покраснела от его похвалы. Меня грела мысль о том, что даже в далекой Ланке подхватили то, чему я дала начало.

– Как ты поживаешь? Как твоя летающая машина?

– Почти готова. – В его тоне прозвучала нотка горечи. – Теперь я могу заставить ее взлететь, но пока не могу сделать так, чтобы она опустилась на землю, не разбившись на части.

– Это непросто. Но я не сомневаюсь, что рано или поздно тебе это удастся.

– Хм. Надеюсь. – Он посмотрел на меня. – А ты не хочешь спросить, почему я здесь? Неужели с нашей последней встречи ты стала всезнающей?

– Нет-нет, это по-прежнему удел богов. – Его губы дрогнули, и я улыбнулась в ответ. – Может, расскажешь мне, зачем ты здесь?

– Я опять иду к богу Шиве, – сказал Равана. – Когда я покаялся,