Стон океана - Эмма Хамм

class="p1">– А, ну тогда, значит, ты будешь не против, если я с ней сам поговорю? Может, ей больше понравится общаться с кем-то, кто в их виде заинтересован. Я был бы рад в деталях обсудить что угодно, о чем ей захочется поговорить.

В груди вспыхнула алая, обжигающая ярость. Фортис вообще не хотел, чтобы сын с ней разговаривал. Не хотелось даже представлять, как Аулакс флиртует с женщиной, с которой он… он…

Ничего не делал. Ничего он с ней не делал, в том-то и проблема. Фортису хотелось куда большего, а возможности так и не представилось.

Выдув облако раздраженных пузырей, он повернул от медпункта к той части деревни, где они обычно встречались с ахромо в безопасности их строений.

– Поплыли уже. Поговорим с ней вместе.

– Так и думал.

Попался прямиком в ловушку. Фортис пытался убедить себя, что сможет разобраться с этим, не показав никому своих чувств. Он просто встретится с Алексией, посмотрит на нее, живую, совсем не мертвую. У него получится сдержать себя в руках под взглядами тех, кто не верит, что он сможет.

И тогда все слухи прекратятся. Его оставят в покое, он разорвет любую связь с Алексией и залижет раны где подальше.

Но когда Фортис просунул голову в комнату для встреч, ему пришлось ждать, казалось, целую вечность. Алексия ведь должна была быть здесь, разве нет? Уже пора бы.

А что, если Аулакс ошибся? Что, если она все еще смертельно ранена, но ему просто никто не сказал? Что, если ей стало хуже, и все остальные сейчас бежали в медпункт?

Фортис дышать не мог, пока не увидел ее тень на полу. Алексию не спутать ни с кем другим.

Вот она. Сильная, уверенная, куда внушительнее любого ахромо, что он когда-либо встречал. Когда Фортис принес ее сюда, она была такой слабой. Бледной, осунувшейся. Но теперь шагала прямо, с широко расправленными плечами, как и всегда.

В груди разбухла гордость. Ему хотелось схватить Алексию, прижать к сердцам, почувствовать, как бьется ее, такое странно одинокое. Фортису так давно не хотелось никого касаться. Кроме нее.

Ему хотелось держать Алексию в объятиях. Хотелось хоть пару минут не чувствовать вины за это.

Вздохнув, Фортис попытался скрыть, как сильно влияла на него ее красота.

– Ты в порядке? – Его задыхающийся голос тут же сдал глубинника с головой.

– Фортис, – откликнулась Алексия тихо, мягко. – Рада тебя видеть.

Они смотрели друг на друга, словно больше никого в мире не существовало. В этот момент так и было. Только он и она, молча смотрящие друг на друга, пытающиеся убедиться, что оба в порядке.

Взгляд Фортиса прошел по пульсу на ее горле, вздымающимся на каждом вдохе плечам и ребрам, коротко сжавшимся в кулаки рукам. Взглянув Алексии в глаза, он почувствовал, как весь замер, завороженный. В ее взгляде пылала жизнь, и все его тело охватывало странное ощущение в ответ.

Жабры на ребрах чуть приоткрылись и самую каплю дрогнули в ответ на взгляд Алексии. Фортис хотел, чтобы она так смотрела на него всегда. Чтобы она его хвалила, чтобы выдыхала его имя тем тоном, что раньше. Но все это было невозможно. Не для них. Не здесь.

Прочистив горло, он попытался спасти их обоих.

– Это Аулакс, – сказал Фортис. – Мой сын.

Ее взгляд перескочил на юную версию его самого, и глубинник заметил, как лицо Алексии смягчилось.

– Аулакс. Наслышана о тебе и о ваших с отцом веселых приключениях из твоего детства.

– Веселых? – повторил сын. – Что-то я такого не помню. Отец наверняка многое приукрасил.

– Не уверена, что твой отец знает, что это такое.

– Тут ты тоже права. – Его мальчик облокотился о край бассейна, возмутительно расслабленный и словно заигрывающий с Алексией. – Я и не думал, что ты такая впечатляющая вблизи. Другие говорили, что ты выше многих, но ты могла бы потягаться с некоторыми из наших. И прекрасна при том.

– Ты для меня больно молод.

Фортису понравилось, что она хотя бы возразила. Аулакс и правда был слишком молод для нее. И это был аргумент получше, чем тот, что вертелся на языке у него самого («Если не прекратишь на нее пялиться, я тебе глаза выцарапаю»).

Аулакс хмыкнул.

– Что-то я не думаю, что возраст тут играет роль. Ты сюда с отцом приплыла, а он вообще старик.

– Я его стариком не считаю. – Алексия снова посмотрела на него, и весь мир словно вспыхнул ярким пламенем.

Обжигающая волна жара расплылась по всему телу. Фортису хотелось схватить Алексию и выяснить лично, на какую еще страсть способно ее тело.

И каждый раз, думая об этом, он знал, что это неправильно. Ужасно. Ему стоило быть лучше тех, кто пал под чарами ахромо. Он был выше того, что творил.

А его сын продолжал флиртовать:

– Тебе бы на других посмотреть. Народ Воды разным бывает, но глубинники из нас самые жуткие. На дне океана вообще много кто живет, и все мы отличаемся. Вот есть, например, волнорезы – они вообще из теней не вылезают. Чем-то даже похожи на вас, надо сказать. Правда, жабры их выдают. И хвосты, разумеется.

Что Аулакс вообще нес? Алексии плевать на разницу между их народами. Ей надо выдать им информацию касательно Тау и жить дальше. Только ради этого они тут и собрались. Уж точно не для того, чтобы она флиртовала с его сыном.

Впрочем, может, ей и правда стоило встретить побольше их народа. Алексия ведь хотела доказательств. Именно поэтому ругалась с ним неделями, пока Фортис держал ее взаперти. Ей нужна была причина выступить против Тау. Да, Алексия уже согласилась помочь, но это еще не значило, что ей не пригодилось бы побольше материала.

Голос в голове кричал, что он просто пытается найти способ остаться с ней наедине, но Фортис не обращал внимания.

– А неплохая идея, сын. Алексии стоит встретить остальных глубинников. Может, им она объяснит ситуацию даже лучше, чем нам.

Глаза женщины полезли на лоб.

– Чего-чего вы хотите?

– Чтобы ты встретила глубинников, – ответил Фортис. – В самом сердце океана, как не удавалось раньше ни одному ахромо.

Глава 29. Алексия

Безумная идея, но Алексия не собиралась отказываться. Многим предлагали показать, где живут глубинники? Если верить словам Фортиса, никому.

Надо убедиться, что она не наделает глупостей. О жестокости глубинников ходили легенды, и они ненавидели людей сильнее всех своих сородичей. Не говоря уже о том, что ей нужны были