Стон океана - Эмма Хамм

Стиснув зубы, Фортис ждал, пока открывались створки над его головой. Аулакс протянул руку и коснулся пряди волос Алексии, чуть намотав ее на палец, а потом отпустил.

– Впечатляющим она должна быть воином, раз ты готов так бороться за нее, – пробормотал Аулакс. – Ты обычно не ведешь себя так с ахромо.

В словах его сына скрывалось так много. Фортис смотрел на мужчину, в которого вырос его мальчик, ждал, пока Аулакс сдастся и скажет то, что хочет сказать на самом деле. Скрипящие створки не оставляли им много времени наедине.

Наконец Аулакс прочистил жабры, ударив себя кулаком по груди.

– Никогда не видел, чтобы ты так волновался о ком-то из них. И от тебя несет страхом, отец. Просто хочу понять, что тебя довело до такого.

– Я… – Фортис глубоко вздохнул. – Она меня впечатлила.

– Это еще не причина для такой реакции.

Отпустив ноги Алексии, он протянул руку и коснулся плеча Аулакса. Сжал его в пальцах, заглянул глубоко в глаза сына и мысленно взмолился, чтобы хоть он, его плоть от плоти, понял его без слов.

– У меня нет для тебя ответа. Она не такая, как другие. Она очень важна, и я должен… мы должны ее спасти.

Створки закончили открываться, и Фортис взглядом пообещал сыну, что скоро вернется. Потом им нужно будет об этом поговорить.

Глубинник прорвался сквозь отверстие шлюза, обдирая чешую, и выскочил из воды с достаточной скоростью, чтобы по инерции сесть на край бассейна, не выпуская Алексию из рук. Аня уже ждала с озадаченным выражением лица, пока не увидела женщину в его руках.

Ахнув, она прижала пальцы ко рту.

– Фортис, что происходит?

Аня всегда произносила его имя странно. Это было необычное для нее имя, которое она вряд ли слышала до того, как потеряла слух. Поэтому у нее всегда выходило немного скомканно.

Фортис развернул Алексию в руках. Ее голова упала набок, волосы качнулись, открывая Ане лицо.

– Ей нужна помощь.

– Она потеряла много крови. Я могу сделать ее уход легче, но…

Аня замерла, увидев выражение лица глубинника. Он смотрел на нее с такой яростью, что его самого трясло. Этот взгляд обещал, что если Алексия умрет, то ему нужно будет возмездие, и Фортис во имя этого самого возмездия шкуру с Ани сдерет, если она не выполнит свою работу.

Вода рядом с ним колыхнулась. До слуха донеслись приглушенные голоса. Судя по всему, Аулаксу пришлось ругаться с Дайосом. Тому самцу Фортис в принципе не нравился, а уж оставлять его наедине с Аней? Да Дайос небось с ума сходил.

И хорошо. Пусть красный дьявол немного понервничает.

Аня содрогнулась, но подошла ближе.

– Можно я кое-что проверю?

Фортис прищурился, но кивнул, не сводя с нее взгляда. Она взяла дыхательную трубку в шее Алексии и осторожно вытащила ее. Та еле слышно хлюпнула, и… тишина.

Ее грудь не вздымалась. Она не дышала. Без трубки в горле Алексия ничего уже не могла.

Фортис тоже не мог дышать. Была ли в этом его вина? Это он с ней сделал? Алексия не заслуживала умереть вот так, уж точно не сразу после того, как он только успел выяснить, какой красивой и страстной она умеет быть. Она была для этого слишком сильна. Фортис отказывался верить, что она умрет.

Дрожащими руками он забрал трубку у Ани и вернул ее обратно в шею Алексии.

– Сделай, что сможешь.

– Я уже ничего не могу, Фортис. Она давно мертва, в ее мозг не поступало достаточно кислорода. Это же не выключателем щелкнуть.

В комнату вошел другой ахромо, уткнувшийся носом в планшет.

– Эй, Аня, если у тебя Битси не спит, поможете мне понять вот этот запрос?

Но тут он поднял глаза и замер. У него отвисла челюсть, в глазах мелькнула вспышка узнавания. Словно он знал что-то, что могло им помочь.

Толкнув себя хвостом, Фортис прижал мужчину к стенке, вдавливая его в металл.

– Что тебе известно?

Тот жалко зашипел, колотя ладонью по зажавшей его чешуе.

– Фортис! – крикнула Аня.

На шум скоро прибегут еще больше ахромо. Вечно они лезли, куда не просили. Так что глубинник быстро схватил мужчину и приблизился к нему так сильно, что почувствовал запах страха в его дыхании.

– Что тебе известно? – прорычал Фортис.

– Почти ничего! Только слухи. В Альфе иногда… говорили. – Он заскреб пальцами по рукам глубинника, тщетно пытаясь вырваться. – Отпустите меня.

– Рассказывай.

– Генетические эксперименты. Люди, которые больше, сильнее, способны защищать важных чинуш. Я пару раз работал с местными врачами, и все они утверждали, что это реально и в других городах так и делают. – Еще один жалобный всхлип. – Отпустите, пожалуйста.

Аня коснулась его руки, но Фортис уже понял, что в словах этого заморыша крылось нечто важное. Врач. Ученый. Как еще он там себя мог называть. Обхватив мужчину хвостом и сжав его мягкую тушку в мокрой, холодной чешуе, Фортис подтащил его ближе к Алексии.

– Ты сможешь спасти ее?

Мужчина с трудом сглотнул. Его глаза были выпучены, сердце колотилось о хвост Фортиса, но он лишь каплю замешкался, прежде чем кивнуть.

– Если она одна из таких, то должна быть способна пережить вещи и похуже. Я могу… я могу попытаться.

Этого было достаточно.

Глава 27. Алексия

Писк был до ужаса знакомым. Сколько раз Алексия уже просыпалась вот так? Сто ударов, говорила она себе обычно. Отсчитай сотню, потом открывай глаза. Хоть какое-то время наедине с собой.

Начинала она всегда с ног. Может ли пошевелить пальцами? Да. Они шевелились. Медленно и болезненно, но шевелились. Отлично – значит, без паралича. В икрах боли тоже не было. Бедра ныли. Оба, если подумать. Словно их чем-то вспороли. Может, так оно и было. Ножевая драка? Это был бы уже не первый раз.

Двадцать пять… двадцать шесть…

С бедер на торс, там ран не было, уже хорошо. Ощущения тоже были не самые ужасные, хотя странное тянущее чувство на каждом вдохе ее беспокоило. Легкие не работали нормально. Дурной знак, но жить можно. В отличие от сердца, легкие восстанавливались.

Пятьдесят три… пятьдесят четыре…

Руки болели больше всего. В основном в районе бицепсов. Казалось, с одной из них что-то было прямо-таки серьезно не так. Правда, Алексия сомневалась в этом. Она заживала куда быстрее обычных людей. Вероятно, просто устала от всех тех лекарств, что в нее накачали. Ничего, разомнется, восстановится.

Восемьдесят семь… восемьдесят восемь…

У Алексии раскалывалась голова, а весь