Стон океана - Эмма Хамм

сверкая красным только на очень близком расстоянии. Почему-то Алексия их слышала. Слышала, как они сталкиваются друг с другом, дернувшись вниз одновременно, как дерутся за место. А потом кальмары вдруг перестроились и ринулись на нее синхронно, как единое целое. Они охотились сообща, поняла вдруг она.

Кальмары Гумбольдта. Она раньше о них слышала. Ее сознание словно раскололось, пытаясь защититься от бесконечной боли. Они кусали ее снова и снова, прорывая кожу, связки и мышцы.

Нужно было остаться с ним, подумала Алексия. Снова она пошла на поводу у своей ярости, и теперь ей предстояло поплатиться за это жизнью. Кто бы мог подумать, что она умрет, став закуской для кальмаров! Пожалуй, заслуженно после всего, что Алексия сделала по приказам Тау. Может быть, так океан мстил за все хорошее.

Вспышка плотных, резиновых тел. Они все шарахнулись в сторону как один, открывая взгляду желтый огонек вдали. Алексия уже так ослабла. Она чувствовала, что щупальца на руке вот-вот ее сломают, но уже не была уверена, какая именно это рука.

Ледяная вода заливалась в костюм. Сердцебиение замедлилось, превращаясь в барабанный бой в ушах.

Снова вспыхнул желтый свет, такой яркий, что прорезал толпу бледных кальмаров, выхватывая из темноты их красные и ярко-оранжевые узоры. Свет стал ближе. Многие кальмары решили сдаться и отплыли подальше, растопырив щупальца, чтобы уже оттуда смотреть, что будет дальше.

Всего за одно движение хвоста Фортис всплыл среди них и двинулся к Алексии. Его лицо было перекошено от ярости. Ну конечно, он был на нее зол. Он всегда был на нее зол. Что бы Алексия ни делала, все выходило наперекосяк.

Выдохнув, она посмотрела на облако пузырей, взметнувшееся перед лицом. Неужели тот кальмар, что схватил ее за лицо, сломал дыхательную маску? Не могло все быть так плохо. Она же еще дышала.

Те кальмары, что еще держали ее, внезапно испарились. Возможно, поняли, что к ним несется хищник куда крупнее. Фортис врезался в нее с такой силой, что вышиб весь воздух из легких. Боль полыхнула ослепительной вспышкой. Алексия ничего не могла видеть, ни на чем не могла сосредоточиться, кроме мучений, которые только усилились теперь, когда она оказалась в руках глубинника.

Адреналин ушел, и она только и могла, что безвольно болтаться в его хватке и чувствовать, как соль жжет раны на теле, проникая сквозь костюм.

Фортис ничего не сказал, лишь продолжил лететь на поразительной скорости. Она-то думала, что видела, как быстро он плавает, но так он еще не двигался прежде.

Сердце странно стучало в груди. Как-то неправильно. Кажется, оно замедлялось. Или так и не ускорилось. Было подозрение, что с ним что-то было не так с самой первой атаки.

Посмотрев на руку, Алексия попыталась поднять к себе запястье, чтобы проверить кислород. Это самое важное. Она была под водой. Ей нужно было дышать.

Но кальмары, видимо, прокусили что-то или просто разворотили дыхательный блок на ее спине. Еще в самую первую атаку.

– Три процента, – прохрипела Алексия, и вокруг лица взметнулось еще больше пузырей.

По крайней мере, Фортису хватило ума посмотреть на нее.

– Что?

– Кислород. Три процента, – сказала она. И так уже казалось, что ее попытки вдохнуть не увенчиваются особым успехом. Смесь элементов была не та. У нее начинала кружиться голова. Это было плохо.

Глубинник смотрел на нее какое-то время, но потом его лицо изменилось. Нахмуренные в непонимании брови сменились волнением, и это Алексии тоже не понравилось.

Фортис затормозил, остановившись так резко, что волосы закрыли ей лицо. Он убрал их огромной перепончатой рукой.

– Вираго, мне очень не хотелось этого с тобой делать. И у меня нет времени ничего объяснять. Ты истекаешь кровью, нам надо торопиться. Эти укусы тебе серьезно навредили.

Алексия плохо понимала, что именно он говорит. Просто смотрела на то, как двигаются его губы.

– Хорошо.

– Хорошо?

Она попыталась было пожать плечами, но рука болела так сильно, что ничего не получилось. Может, ей сломали кость? Теперь, когда у нее было время оценить ситуацию, Алексия начинала подозревать, что так и было.

Боль снова накатила, грозя ее утопить. Она не могла ни на чем сосредоточиться, даже на уколе в шею, который был таким ничтожным по сравнению со всем остальным.

Впрочем, она все равно попыталась воспротивиться, когда когтистая рука сняла с нее маску.

– Фортис! – прохрипела Алексия, пытаясь дотянуться, даже когда он уронил маску в бездну.

Неужели наконец-то решил убить ее? Наигрался?

– Ш-ш-ш, – сказал он, погладив ее по волосам. – Позволь мне дышать за тебя, вираго.

И глубинник снова пустился в путь сквозь волны. Все вокруг превратилось в размытое пятно. Точнее, превратилось бы, если бы Алексия могла что-то видеть. Пылинки перед глазами проносились мимо, словно размытые в движении звезды.

Она задержала дыхание так надолго, как только могла, пока не появилось странное ощущение, что воздух насильно пытается протолкнуться в ее легкие, а потом… каким-то образом она начала дышать. Понятия не имела, почему еще не захлебнулась.

Даже когда боль утянула ее в бессознательную пучину, Алексия с удивлением отметила, что почему-то еще жива. Впрочем, может, ненадолго.

Глава 26. Фортис

Фортис знал, что глупо было отпускать Алексию одну. Она была ахромо, легкой и мягкой добычей. Множество существ на дне океана не упустили бы такой лакомый кусочек. Вот и стая кальмаров учуяла ее слабость. Они хотели есть. Сложно было их за это винить.

Ее вкус в соленой воде был необычайно манящим, и так думал не только Фортис. Они устроили на Алексию охоту, побороли ее, имели полное право отобедать ее телом. Но он не мог позволить ей умереть. Да, ее к этому привели ее же глупые решения, но…

Глубинник видел ее там, в воде, видел, как она сопротивляется нападению, как до последнего продолжает бороться. Алексия никогда не знала, когда остановиться, и это Фортис в ней уважал с самого первого дня. Он не мог ее просто так отпустить.

Глядя на нее, безвольно обмякшую в его руках, он больше не мог отрицать, что что-то к Алексии чувствует. Фортис не хотел, чтобы она умирала. Мало кто в его жизни удостаивался такого отношения.

Летя сквозь воду и прижимая ее к груди, он пытался игнорировать застрявший в жабрах запах крови. «Все будет в порядке», – говорил он себе. Да, раны были рваными. В каждой из них Фортис мог разглядеть яркие алые мышцы и странный желтый слой