Стон океана - Эмма Хамм

Но когда она сказала, что у нее кончается кислород, Фортис чуть было не сорвался. Столько усилий, чтобы держаться от ахромо подальше, доказать, что он видеть их в своей жизни не желает, до последнего, даже когда остальные начали сходиться с ними в пары… и вот теперь он был с ней соединен. Дышал за нее, вдыхал и выдыхал, пока Алексия боролась за свою жизнь. Вталкивал воздух в ее легкие снова и снова, словно само его тело говорило, что он ее не отпустит. Как бы она ни старалась сбежать.

Океан залило светом взошедшего солнца. Фортис был куда ближе к поверхности – и ближе к маленькой деревеньке, которую они построили для остальных ахромо, живущих с его народом. Теперь ему стало лучше видно ее раны, и он прибавил скорости.

Кожа Алексии была такой бледной, какой он ни разу ее не видел, почти как кость. Ее руки и ноги обмякли, болтаясь, словно он нес труп. Она не смотрела на него, не реагировала, когда Фортис звал ее по имени.

Все это было очень плохо, и ему было неспокойно. Фортис даже думать не хотел, что может значить ее неподвижность. Нет, ему нужно, чтобы ее вылечили. Немедленно.

Справа что-то мелькнуло, давая понять, что приближается другой ундина, но Фортис и так знал, кто мог его преследовать.

Они с сыном не были в разлуке так долго с тех пор, как Аулакса забрали в Альфу. Его сын всегда находил Фортиса первым, всегда. Но он редко уплывал так надолго.

Фортис не стал останавливаться, зная, что, если охотник его догонит, значит, это точно его сын.

Его мальчик поравнялся с ним, и дальше они понеслись вместе.

– Удачная охота, я смотрю, – окликнул его Аулакс.

– Вроде того.

– Кто она?

– Могучий воин из Тау. Мы сражались неоднократно, и она доказала, что достойна доверия. – Фортис не хотел говорить много. По крайней мере, Алексия не пахла им. Хоть тут повезло – не нужно объяснять сыну, с чего эта воительница была к нему достаточно близко, чтобы пропахнуть им.

Но прятать чувства тоже было сложно. Пальцы сжались чуть сильнее, прижимая Алексию ближе к груди, словно сын был ему угрозой. Фортис сам не узнал своей реакции. Никогда раньше его не волновало, если кто-то из других ахромо был поблизости от ему подобных. Так почему сейчас?

Все это было сложно, и Фортис пока не знал, как в этом разобраться. Тяжело дыша, он посмотрел на сына; тот все еще не сводил глаз с Алексии.

– Она умрет, отец, – тихо сказал тот. По позвоночнику Аулакса пробежала волна огней, словно ему грустно было это говорить. – С такими ранами…

– На нее напали кальмары. – Нужно было дать сыну понять, что это сделал не он. Чтобы хоть кто-то понял, что Фортис еще не настолько потерял голову от ненависти, чтобы наносить такие увечья женщине.

Проклятье, да не женщине же! Ахромо. Что с его головой вообще творится?

Надо было отдать ее сыну. Аулакс бы отнес ее остальным, убедился бы, что ей помогут. Но от одной только мысли он немедленно прижал Алексию к себе еще ближе, а хвост заработал быстрее, словно Фортис мог оторваться от своего же ребенка. Он никому не хотел давать ее трогать. Кроме себя.

Но глубинник знал, что сам Алексии не поможет. Не с такими ранами.

Фортису нужно передать ее другим, и он знал, что это будет сложно. Почему – вот это уже был другой вопрос. Этим людям он доверял куда больше, чем ей, и все равно не хотел отдавать Алексию им. А что, если они попытаются убить ее за то, откуда она? Что, если попытаются отомстить за все, что происходило в Тау?

Вдали показались купола. Это его тоже не очень успокоило. Пока его не было, здесь провернули много работы – инженеров прибавилось, дроидов тоже. То, что когда-то было одним-единственным, веками заброшенным домиком, превратилось в просторную деревню, где его народ жил бок о бок с ахромо. Купола были похожи на пузыри, соединенные стеклянными и металлическими трубками. Один из ахромо как-то сказал, что это похоже на клетку для хомяка. Фортис не знал, что такое хомяк, и слушать объяснения ему тоже было неинтересно.

Солнечный свет блестел на стекле, озаряя силуэты внутри. Ахромо шныряли туда-сюда, то работая над дроидами, то разрабатывая чертежи для новых зданий, то занимаясь садом. Внутри этих пузырей было столько движения, что Фортис толком не знал, как они держат все в порядке.

Снаружи стен было видно множество дроидов, по крайней мере десяток. Они чинили и варили все, что нуждалось в починке, работая рядом с двумя ахромо, которые почти все время проводили в воде.

Мира была первой, кто в свое время прыгнул в воду со сварочным аппаратом и принялся строить. Арджес парил рядом с ней, держа в руках огромную металлическую панель, словно она ничего не весила. Для его народа железо оказалось на удивление легким. Он приставил панель на нужное место, и сварочный аппарат в руках Миры засверкал. Вскоре здесь будет еще один склад, или сад, или что она там себе придумала. Мира возглавляла усилия по расширению и никогда не останавливалась.

Вторая ахромо в воде, Эйс, обернулась, как только Фортис приблизился. У нее, казалось, глаза были на затылке – она всегда знала, когда рядом появлялся кто-то новый. Макетеса он не заметил, но был уверен, что и желтый брат скоро объявится. На новые прибытия собирались поглазеть все, а глубинник наверняка являл собой то еще зрелище.

Фортис не стал останавливаться. Если кто-то хотел с ним поговорить, этим можно было заняться потом. Ему нужно донести Алексию до медпункта и упросить Аню излечить ее. У них даже целебной капсулы, как в больших городах, не было.

– Отец, – сказал Аулакс, проплывая за ним в заднюю часть деревни. – Думаю, тебе стоит быть морально готовым к тому, что она…

Фортис взглядом заставил сына замолчать.

– Мы не озвучиваем такие мысли океану, если не хотим, чтобы они сбылись.

– Это не мысль, это факт. Отец, она потеряла слишком много крови. Никто из нас этого уже не изменит.

Когда они подплыли к медпункту, Фортису пришлось остановиться и дождаться, пока Аулакс откроет шлюз. Пока он висел в воде, держа Алексию в руках, только и мог думать, что ему никак нельзя опоздать. Только не сейчас, когда наконец-то убедил ее помочь им. Только не сейчас, когда осознал, что она была кем-то бо́льшим, чем