Стон океана - Эмма Хамм

Но Фортис не мог. И она не могла. Они не могли этим заниматься, потому что она была лишь средством для достижения его цели. Ни больше ни меньше. Алексия должна была вместе с ним открыть путь в новую эру, а потом он должен был умереть от ее руки. Конец истории.

Простой план, оставалось лишь ему следовать. Фортис знал, чем все закончится, знал свой путь.

Но теперь голос Алексии эхом отдавался в его голове. Если бы она знала, что скоро умрет, то хотела бы прожить каждый день на полную.

Не глядя ей в глаза, глубинник нырнул в воду, прекрасно зная, что все это время не жил. С самого дня смерти жены. С того дня, когда целью его существования стало просто добраться до конца и вернуться к ней.

Жизнь была куда сложнее смерти.

В ледяной воде стало легче. Отплыв подальше от здания и втянув в жабры соленую воду, Фортис почувствовал себя собой. Только чтобы учуять в воде ее запах и тут же упасть обратно в то же безумие. Он чувствовал, как рыдает зверь в его груди, умоляя вернуться и окунуться в тепло Алексии с головой.

– Проклятье! – пробормотал глубинник.

Ничего не помогало. Океан отказывался успокаивать пылающую в нем потребность, сжигающую дотла. Он просто… хотел. Желал. Нуждался.

Подобравшись так близко к связи с другим живым существом, Фортис уже не мог прекратить тянуться к ней. Ему нужно было провести руками по теплой коже. Он жаждал того наслаждения, в котором так долго себе отказывал.

Запрокинув голову назад, Фортис вдохнул океан и снова попытался успокоиться.

– Мать морей, – пробормотал он тихо, низко. – Прошу, дай понять, что мне это не нужно. Что я искушаю себя тем, что мне доступно лишь так ненадолго. Что я найду все, чего желаю, в посмертии, когда доберусь туда. Что Алексия неправильна. Вся целиком. Я ненавижу каждую часть ее и не сломаюсь лишь оттого, что меня так давно не касалась женщина.

Океан отказался ему помогать. Течение толкнуло Фортиса обратно к зданию, в котором он бросил задыхающееся существо, манящее его сильнее всего на свете. Он не мог туда вернуться. Перед глазами все еще стояло залитое румянцем тело Алексии, ее зажмуренные глаза, в ушах звенели звуки, срывающиеся с ее губ, когда она впервые поняла, что такое страсть.

– У меня есть сомнения, – сказал Фортис океану. – Столько сомнений. Она больше любого ахромо, но и я больше своих. Мы не подойдем друг другу.

Сразу за этими словами в голове всплыли Дайос и Аня. Словно Фортису явилось видение. Океан хотел, чтобы он вспомнил: у Дайоса и Ани разница в размерах была даже больше, чем у них с Алексией.

– Но это же так неправильно, – возразил глубинник. – Им не предназначено быть с нами. Она должна быть для меня врагом, и больше ничем.

В сознании всплыло еще больше моментов. Мира, помогающая ему найти Тау. То, как упорно она трудилась, чтобы найти всю нужную для них информацию. Аня, помогавшая залечить его раны, когда он ободрался о корабли или просто зарабатывал шрамы в поисках этого города. Даже Эйс, объясняющая ему, как работать с дроидами, и шутящая, что он тоже заслужил маленького помощника и что если он будет металлический, то авось проживет дольше.

Столько хороших ахромо в его жизни. Плохих тоже, но были ведь и хорошие.

Последнее воспоминание. Его сын и сестра Эйс. Работающие плечом к плечу, почти сталкиваясь головами, склонившись над проекцией карты морского дна, полученной от дроида.

Тогда Фортису это зрелище показалось отвратительным. Он своего сына не так воспитывал, чтобы тот начал интересоваться мыслями и повадками ахромо. Если Аулаксу так хотелось получить ее знания, то следовало просто забрать воспоминания – и дело с концом. Но его сын этого не сделал, потому что увидел в ее народе что-то, чего Фортис никогда не замечал.

До этих пор.

Пока эта воительница не ворвалась в его жизнь и он не понял, что, возможно, все-таки хочет еще пожить. Иронично, учитывая, что она его и убьет.

Выдув воздух из жабр, он решил, что Алексия права. И призрак его жены тоже был по-своему прав. Фортис собирался еще немного пожить. Наполнить свою жизнь всеми хорошими вещами, которыми только сможет. И тогда, когда его час наконец придет, он покинет этот мир без сожалений.

Развернувшись обратно к зданию, Фортис с удивлением понял, что Алексия тоже спрыгнула в воду и медленно уплывала в тоннель, через который они прибыли, сквозь прутья солнечных лучей.

Нахмурившись, он подплыл к ней:

– Что ты делаешь?

– Уплываю, – проворчала она, хватаясь за ближайший камень и подталкивая себя вперед.

Уплывает? С чего бы ей уплывать? Фортис ее только что сюда принес, да и после того, что между ними было… Глубоко вдохнув, он почувствовал в воде ее гнев. Словно в нос ударили – чем-то металлическим и до странного болезненным.

Алексия наконец-то добралась до конца пещеры и оттолкнулась ногами от края. Он думал, она поднимется на поверхность, но нет. Женщина направилась в тьму бездны. Вниз, не вверх.

Нахмурившись еще сильнее, Фортис наблюдал, как она опускается. Пловец из нее был впечатляющий, тут не поспоришь. Алексия знала, с какой частотой двигать руками, чтобы погружаться быстрее. Даже не двигала ногами, просто держалась прямо и опускалась. Она почти успела скрыться из виду, прежде чем глубинник вспомнил, что не стоит ей этого позволять.

Дернув хвостом, он поплыл следом.

– Куда ты собралась?

– Обратно к кораблю.

– Почему? – Нет, есть вопрос получше. – Как?

Почему-то все это разозлило Фортиса. Они только что разделили такой страстный момент, он не собирался просто отпустить ее в океан после этого. У него были вопросы. Мысли. Темы для разговора.

Ему понравилось рассказывать о сыне, обо всех их совместных проказах. Фортис мог бы рассказать еще. Открыть больше фактов о своей жизни, которые ему хотелось доверить Алексии. А она собралась уплыть обратно в тот корабль?

От злости все его огни на теле зажглись, очерчивая лицо ахромо резкими тенями, отчего она стала выглядеть только злее. Фортис не мог это так оставить. Так что он выплыл перед Алексией, заставляя ее либо затормозить, либо врезаться в его огромное тело.

– Фортис! – прорычала она. – Уйди с дороги.

– Нет. Плыви туда, куда я тебя посадил.

Сам услышал – прозвучало ужасно. Указывал ей тут, как будто имел на это право. Фортис был зол. Его волновала только ее безопасность. Корабль больше не был надежным укрытием.