Стон океана - Эмма Хамм

Но это чувство будило в Алексии кого-то нового. Женщину, которая могла чувствовать, желать, хотеть. И она шептала ей воспользоваться этим моментом. Другого могло и не представиться.

Облизнув губы, она тихо спросила:

– Ты веришь, что скоро умрешь?

– Я знаю это.

– Если бы я знала, что скоро умру, я бы хотела проживать каждый день на полную. Сделать все, что всегда хотела сделать. Покинуть этот мир без сожалений.

Алексия понимала, что скорее тычет Фортиса метафорической палкой, проверяя, что он сделает, но, справедливости ради, она так себя раньше не чувствовала. Никогда. Ее тело никогда не испытывало этого теплого, влажного ощущения прежде, и Алексии хотелось это изучить.

– Вираго, – почти простонал Фортис. – Я и так себя едва сдерживаю.

И почему ее сердце от этого застучало так сильно?

– Ты забрал мои лекарства, так что, боюсь, ты тут единственный еще держишься.

В его груди раздался раскатистый рык, подобного которому Алексия от него еще не слышала. Может, просто не могла разобрать под водой. А потом Фортис внезапно протянул руки, схватил ее за лодыжки и раздвинул ноги, разворачивая к себе. Она только и успела, что опереться на руки позади себя, пока глубинник пожирал ее горящим взглядом.

– Ты говорила, что, пока принимала то лекарство, ничего не чувствовала, – низко, раскатисто сказал Фортис. – Совсем ничего?

– Раньше? Мое сознание было холодным. Тактическим. Не воспринимало ничего, кроме логики и аргументов рассудка. – Глубокий, дрожащий вдох. – Но теперь я чувствую… много всякого.

Каким-то образом его глаза стали еще темнее. Словно Фортис понял, что́ она собиралась этим сказать. Понял, что ей хотелось – нет, было просто необходимо, – чтобы он что-то сделал, но Алексия искренне не знала, как об этом попросить.

– Ты знаешь, чем мужчины и женщины вместе занимаются, так? – спросил Фортис. – Не удивлюсь, если из Тау исключено вообще все удовольствие.

– Я видела, как Оригиналы делают друг с другом, что им вздумается. – От одной только мысли она поморщилась. – Выглядело неприятно. Повадки у них… извращенные.

Алексия помнила слишком много раз, когда они доводили друг друга до предела. Для них это было игрой. Посмотреть, какую еще боль они смогут причинить, насколько сильно это другому не понравится. Или, внезапно, понравится.

– Люди, которые живут так долго, перестают искать удовольствия в известных нам местах, – пробормотал Фортис, но пальцы на ее лодыжке сомкнулись чуть сильнее. – Мы сейчас не в воде, Алексия. Я не могу учуять твои желания.

Точно. Потому что обычно он чуял ее через жабры. Алексия прикусила губу. А не признаться ли ей…

– Помнишь, как тогда потерял контроль, когда мы плавали с медузами? Вот тот запах означал, что я была в тебе заинтересована, Фортис.

– Ты хотела со мной спариться? – спросил он. Его брови поползли было на лоб, но голодное выражение очень быстро вернулось обратно. – Вот это неожиданно!

– А для меня-то как!

– Но ты ничего не знаешь об… удовольствии. – Последнее слово глубинник прорычал, и этот звук покалыванием раскатился по всему ее телу. Накрыл с головой волной желания.

– Я ничего не знаю о своем удовольствии, – уточнила Алексия.

– Тогда мне не стоит отбирать у тебя первый опыт.

Звук голоса Фортиса снова прокатился по ее телу волной. Как же хотелось прижаться к нему кожа к коже! Когда он резко навис над ней, угрожающе оскалив зубы, ее мышцы словно превратились в желе.

С губ сорвался тонкий всхлип. Такого звука Алексия не издавала ни разу в жизни.

– Рассказать тебе, что делать, вираго? – спросил он, и она закрыла глаза.

Если Фортису этого хотелось, то Алексия все равно не смогла бы его остановить. А сама никогда бы не попробовала. Идея как-то откликнуться на этот призыв к удовольствию казалась пугающей и непонятной. Что ей делать? Как себя вести? Что, если у нее ничего не получится после целой жизни выполнения чужих приказов?

– Вираго, – сказал Фортис. С закрытыми глазами его голос казался доносящимся со всех сторон сразу. – Расстегни костюм.

Дрожащими пальцами Алексия потянула за застежку молнии. Звук казался оглушительно громким под взглядом глубинника. Она только и могла, что слушать его голос.

– Только посмотри на эту гладкую, прекрасную кожу, – пробормотал Фортис. – Я вижу, сколько шрамов на тебе оставили сражения, вираго. Такие красивые. Столько моментов, в которые ты одержала победу.

Так Алексия о них еще не думала. Но, слушая Фортиса, стала представлять, что отметки на коже – это что-то хорошее. Ее уже не волновало, какими шрамами от бесчисленных драк было усеяно ее тело. Ножевые ранения, пулевые – какая разница. Единственное, что имело значение, – это глубокий рык Фортиса, полный любования, с которым он наблюдал за ее пальцами на животе.

Когда они спустились ниже к тазу, глубинник рявкнул:

– Стой!

Алексия замерла. Тепло ее пальцев так близко к паху мучительно дразнило. Хотелось опустить их ниже, между ног, просто прижать к нарастающему там напряжению. Ей нужно было… что-то. Алексия только не знала что.

– Я не знаю, как устроены тела ахромо, – тихо сказал Фортис. – Я учусь вместе с тобой.

У нее вырвался легкий смешок.

– Звучит многообещающе. Ты вроде собирался рассказать мне, что делать?

– Что тебе приятно?

Да откуда ей было знать? Алексия вообще своего тела никогда так не касалась. Никогда не проверяла, что ей приятно, а что – нет.

Кажется, он понял ее без слов.

– Я бы сейчас провел руками по твоей грудной клетке. Взял бы в ладони твою грудь.

Алексия последовала его словам. Кожа была такой горячей и чувствительной. Легкие покалывания дорожками пробежали вслед за руками, которые она подняла к груди и распахнула костюм шире. Фортис резко втянул воздух, и по ее коже заплясали искры.

Алексия не помнила, чтобы грудь хоть раз ощущалась вот так. Да, от холодного воздуха соски всегда напрягались, но не до такой степени. И они стали такими чувствительными.

– Прекрасно, – простонал Фортис. – Потрогай соски для меня, вираго. Хочу знать, какие звуки ты издашь, если поиграешь с ними.

Ее пальцы нашли ноющие кончики и сжали их. Нарастающее ощущение наслаждения резко подскочило, и почему-то от этого странное ощущение вспыхнуло между ног. Мокрое, ноющее ощущение пустоты, словно Алексия пыталась сжаться на чем-то, чего в ней не было. Дышать стало совсем тяжело. Она только и могла, что ерзать бедрами на полу.

Ей нужно было хоть какое-то трение. Попытавшись сдвинуть ноги вместе, она поняла, что не может. Фортис сжимал ее обеими руками, держа ноги раскинутыми, заставляя прочувствовать