Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд

направилась к оранжереям, раздать указания работникам. И, если честно, хотелось посмотреть, что стало с апельсинами после сегодняшней ночи. Ведь на рассвете мы оба нарушили наши обещания. Я, что не хочу заниматься с ним любовью. Марк, что не будет со мной этого делать.

Апельсины цвели пышным цветом. Казалось, белого стало ещё больше. И теперь зелёная листва едва проглядывала сквозь плотное снежное покрывало.

– Ксения, – обратилась ко мне тётушка, едва я зашла на террасу, – только что заходил Глен.

Я закатила глаза. Сейчас начнётся нравоучение.

– Я горжусь тобой, детонька, – удивила она меня.

Что?!

– Ты повела себя как хозяйка. Наконец-то обретаешь уверенность в себе.

Сообщив мне это, Азалия как ни в чём не бывало продолжила намазывать масло на подсушенный хлеб. А затем протянула его мне.

– Кушай, детонька, нам скоро ехать.

Я взглянула на Марка, но он усиленно делал вид, что его это не касается. И не придерёшься, сама же требовала, чтобы на людях он не проявлял ко мне лишнего внимания.

Полковника тоже оставили в усадьбе.

– Пусть мальчики сегодня побудут на хозяйстве, – заявила тётушка с таинственной улыбкой. – А девушки займутся своими девчачьими делами.

Анри смотрел на неё с таким обожанием, что сейчас у меня язык бы не повернулся назвать её старушкой. Азалия и была девушкой – лёгкой, порхающей, словно бабочка.

Интересно, если бы Марк так на меня смотрел, я бы тоже чувствовала себя самой прекрасной на свете? Или мне всё равно было бы этого недостаточно?

Демид подготовил коляску ровно к назначенному времени. Помог нам забраться внутрь и занял место на козлах. Правил он аккуратно, стараясь объезжать выбоины с ухабами, и придерживал лошадь на поворотах.

– Прекрасный возница, – похвалила мой выбор тётушка, когда мы прибыли в город. – А как он справляется с имением.

– Я довольна, – ответила совершенно искренне. – Он ещё не всё знает, но быстро учится и советуется, если есть сомнения. Мне кажется, я и сама лучше не справилась бы.

– Вот и ладненько, ты большая умница, Ксения, – похвалила меня тётушка.

Демид остановил экипаж ровно в указанном месте и помог нам выйти.

– Мы тут немного прогуляемся, встаньте поблизости, чтобы можно было легко найти вас, Демид, – велела ему Азалия и повела меня в ближайший магазин.

Это были сложные несколько часов. Тётушка сорила деньгами и заставляла примерять готовые наряды, утверждая, что на своей свадьбе желает видеть меня изящной барышней, а не рабочей лошадкой. Она купила мне четыре платья, две шляпки, туфли домашние, выходные, на свадьбу, прогулочные и для поездок в город, с десяток пар чулок и перчаток.

– Тётушка, прошу вас, остановитесь, – взмолилась я два или три часа спустя, когда вручив коробки и пакеты Демиду, она потащила меня обратно к магазинам.

– Ты права, детонька, надо перекусить.

И мы зашли в ближайшее кафе. Азалия потребовала чай с сушёными апельсиновыми корками.

– Простите, госпожа, но такой напиток мы не подаём уже много лет, – извинился пожилой официант.

– Уверена, скоро вы вновь начнёте подавать его, как и те вкусные пирожные с апельсиновым конфитюром, – сообщила ему Азалия громким шёпотом, словно поведала тайну. – Я слышала, в усадьбе Берри зацвели апельсины.

– Да неужели! – официант всплеснул руками. – Вот будет радость!

– Тётушка, не рано ли вы раздаёте обещания? – попыталась я воззвать к её разуму.

– Детонька, не разочаровывай меня, я только порадовалась, что ты наконец обрела уверенность в своих силах. Впрочем, я знаю, что тебе поможет. Идём!

Азалия потащила меня из кафе. Мы прошлись по улице и свернули в незаметный переулочек. Здесь была единственная вывеска «Дамскiя радости».

Мы вошли внутрь, и я застыла, открыв рот. Это был магазин нижнего белья. Некоторые модели были выставлены на манекенах, другие скромно ютились в коробках или лежали на специальных полочках.

– Доброго дня, ищете что-то особенное? – к нам спешила пышная дама в широком халате. Выглядящая так, словно сама только что примеряла свои товары и накинула поверх первое, что попалось под руку.

Впрочем, она вовсе не выглядела вызывающе, скорее, расслабленной и немного легкомысленной.

– Да, – ответила Азалия, – этой барышне не хватает уверенности в себе. Ей нужно помочь.

Я почувствовала, как вспыхнули щёки.

– Тётушка! – возмутилась я.

Однако хозяйка магазина уже разглядывала меня, прищурившись и обхватив двумя пальцами свой округлый подбородок.

– Повернитесь, – велела она. И когда я послушалась, глубокомысленно произнесла: – Угу, понятно.

А затем исчезла за плотной занавеской.

– Идёмте отсюда, пока она не вернулась, – взмолилась я.

Но тётушка вдруг увлеклась разглядыванием весьма откровенного комплекта белья на манекене.

– Барышня, идите сюда, – раздался голос из-за портьер.

Бросив на тётушку возмущённый взгляд, я пошла на зов. За занавесками располагалась просторная примерочная с трёхстворчатым зеркалом, чтобы оглядеть себя с разных сторон.

– Проходите сюда, – пригласила меня хозяйка, – и примеряйте.

Я заметила на крючках вешалки с бельём.

– Оставлю вас, – толстушка подмигнула мне и задёрнула ещё один ряд плотных занавесок.

Я осталась одна. Ладно, примерю. Что может случиться?

На крючках висели три комплекта кружевного белья – чёрный, белый и лавандовый. От современных они отличались бόльшим количеством ткани и натуральными составляющими. Ещё сидели чуть менее вызывающе, без вульгарности, но будили воображение и дарили уверенность в себе.

Нужно отдать хозяйке должное, она знала своё дело. На глаз определила размер и подобрала цвета, которые мне подошли.

– Ну, что тебе понравилось? – поинтересовалась тётушка, когда я наконец вышла, так и не решив, что именно выбрать.

Склонялась больше к чёрному, но лавандовый тоже был хорош. А в белом я была такой невинной и при этом манящей. Я ещё раз перебрала вешалки, окинув взглядом все три комплекта, не в силах определиться.

– Я поняла тебя, детонька, – улыбнулась она и сообщила хозяйке: – Мы берём все для барышни. И ещё вот это моего размера.

– Вам пойдёт, госпожа, – подмигнула ей толстушка и, забрав у меня вешалки, снова исчезла.

– Вы меня удивили, тётушка, – призналась я.

– Ой, не будь ханжой, Ксения, – она отмахнулась. – Сколько мне там осталось? Я хочу ещё порадоваться жизни вместе с Анри. К тому же у нас скоро свадьба. И первая ночь будет особенной для нас обоих.

Домой я ехала, размышляя над словами Азалии.