Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд

– Да, – повторила я и подалась им навстречу.

Мне нужно что-то надёжное, чтобы почувствовать себя на твёрдой земле. Не было ничего надёжнее губ Марка, которым не требовалось повторять дважды, которые понимали меня без слов, которые так жадно завладели моим ртом, словно им самим требовалась надёжность.

Не прерывая поцелуя, Берри подхватил меня на руки и куда-то понёс. Мне было всё равно куда. Потому что я наконец почувствовала себя стоящей на твёрдой земле.

Глава 28

На рассвете я привычно открыла глаза. Правда ощущения были совсем не привычные. Вместо Графа, в которого обычно упирались мои ноги, рядом лежал мужчина, обнажённый, горячий и, к счастью, ещё спящий.

Я осторожно выбралась из-под его руки, но с кровати сбежать не успела. Марк перехватил меня и снова прижал к себе

– Попалась, – прошептал он мне в ухо, а затем начал целовать.

Я растаяла и стала отвечать, совершенно забыв о том, зачем мне нужно вставать так рано. В постели мы с Марком не спорили и не ругались. Всё было прекрасно. Мы идеально подходили друг другу, но только в постели. Стоило реальности пробраться в сознание, как мне снова хотелось сбежать.

– Ты куда?

Он лежал, бесстыдно раскинувшись, заложив руки за голову, и совершенно не смущался своей наготы. Я в это время поспешно натягивала сорочку.

– Мне нужно в оранжереи, – голос сел, пришлось откашляться, чтобы ответить.

Я поймала довольную улыбку Марка. У него были причины улыбаться. Сегодня ночью он постарался на славу.

Вот только уже наступило утро, и очарование ночи сменила суровая правда дня – я снова переспала с Берри и теперь не знала, что делать. Мне нужно немного побыть одной, чтоб привести мысли и чувства в порядок. Чувства твердили, что я провела потрясающую ночь с потрясающим любовником, а мысли вообще отказывались складывать во что-то внятное.

– Зачем? – лениво протянул Марк. – У тебя есть подмастерья. Они и сами справятся. Устрой себе выходной и проведи его в постели. Со мной.

Он неслышно поднялся с кровати и неожиданно оказался у меня за спиной. Я лишь вздохнула, когда его руки огладили мои плечи, а губы коснулись шеи.

– М-марк, – выдохнула протяжно, чувствуя его ухмылку. Пришлось собрать все свои силы, чтобы начать мыслить здраво. – Марк, никто не должен знать.

– Знать о чём? – мурлыкнул он и снова поцеловал мою шею, заставив волну мурашек пробежать по плечам. – Об этом? Или, может, об этом? – сразу после вопроса он укусил меня за ухо.

Я ойкнула и отскочила, развернувшись к нему лицом.

– Марк, я серьёзно! – мне очень важно было убедить Берри.

Он почувствовал надо мной власть и теперь не отпустит, пока не насытится. Мы оба поняли это сегодня ночью. И оба хотели её продолжения. Но не ценой моей репутации!

– И я тоже, – его голос всё ещё оставался бархатным, обволакивающим, заманивающим в ловушку крепких объятий.

Берри шагнул ко мне, а я сделала шаг назад, выставив перед собой ладонь.

– Обещай, что ты будешь молчать и не сделаешь ничего, что может хотя бы намекнуть на произошедшее в этой комнате, – я произнесла это на одном дыхании и, делая вдох, уже знала, что пообещаю взамен: – И я снова приду к тебе ночью.

Глаза Марка загорелись. Губы раздвинулись в самодовольной ухмылке. Такой Берри ужасно меня бесил.

– Не заставляй меня передумать! – произнесла с угрозой.

– Ни в коем случае! – засмеялся Марк. – Если ты обещаешь, то и я, конечно, обещаю. Буду держать себя в руках и с нетерпением ждать ночи.

Он произнёс это невыносимо раздражающим тоном, мгновенно мне разонравившись. Я уже не хотела возвращаться в его спальню. Хотя мы оба знали, что я приду. Не смогу не прийти. И тоже с нетерпением буду ждать ночи.

Я наконец натянула непослушное платье и ринулась к двери.

– Ксения! – позвал Берри. – Ты ничего не забыла?

Я обернулась, окидывая комнату взглядом в поисках своих вещей. Вроде ничего не оставила. Перевела взгляд на Марка, вытянувшего губы, и с досадой цокнула.

– Эй, а поцелуй!? – крикнул он мне в спину.

– Обойдёшься! – я распахнула дверь и выскочила в коридор.

Только оказавшись снаружи, поняла, какую оплошность допустила. Ведь здесь могли находиться слуги. Вот было бы весело, если б кто-нибудь увидел, как я выхожу из спальни Марка.

– Совсем ты потеряла голову, Ксения! – я покачала головой.

И быстро, но тихо пробралась в свою комнату. Лишь оказавшись внутри, смогла облегчённо выдохнуть – не попалась. А затем встретилась с внимательным карим взглядом. Услышав, как открылась дверь, спящий на моей кровати Граф, приподнял голову.

– Надеюсь, ты никому не расскажешь?

Пёс зевнул и, спрыгнув с кровати, потянулся. Сначала передними лапами, затем – задними. А потом подошёл к двери.

– Всё с тобой понятно. Дождался, убедился, что жива-здорова, и теперь сбегаешь, – выговорила ему.

Граф посмотрел на меня через плечо. И взгляд у него был весьма говорящий, выражающий всё, что он думает о воспитанности барышни, которая провела ночь в чужой спальне.

Я открыла дверь, выпустив пса. Хорошо, что он ушёл. Ещё не хватало, чтобы собака читала мне нотации.

Дальше следовал привычный процесс: умыться, одеться. Заправлять постель было не нужно, она лишь слегка примялась в изножье, где лежал Граф. Расправляя покрывало, я заметила, что напеваю и даже немного пританцовываю.

Настроение было отличным. Меня так и тянуло улыбаться. Придётся контролировать свою мимику. У Берри и так самодовольства на десять человек хватит, а то и на дюжину.

Я взглянула в зеркало и поняла, контролируй – не контролируй, Азалия всё равно догадается. Глаза блестят, кожа сияет, опухшие от поцелуев губы цветут кармином. Значит, нужно не попадаться тётушке на глаза.

Сейчас быстренько сварю кофе и помчусь прямиком в оранжерею. Интересно, насколько выросли деревья?

Я спустилась в кухню и замерла, открыв дверь. Внутри меня ждал сюрприз. Марк Берри уже сварил кофе, разлил по чашкам и ждал за столом.

– Доброго утречка, барышня, – первой заметила меня кухарка.

– Доброе утро, – Марк обернулся, и я смутилась под его взглядом. Мне казалось, Марша уже поняла, что произошло между нами. Может, поэтому она так улыбается?

– Скушайте-ка сдобу, барышня, только подоспела. А то на личико вон кака бледненька.

Не успела