Барышня из забытой оранжереи - Лилия Орланд

В записях Валентина ничего подобного не встречалось, хотя я прочла их уже несколько раз. Видимо, он спешил фиксировать только процесс выращивания фруктов, а с поеданием его последователи должны разобраться самостоятельно.

– Напротив, – возразил Марк.

В последнее время мы так редко расходились во мнениях, что я слегка опешила и подняла на него удивлённый взгляд.

– Если блюда из наших апельсинов появятся в кафе и ресторанах, это сделает нам хорошую рекламу. И на ярмарке люди будут сами искать нас.

– Ты прав, Марк, – я улыбнулась. – Демид поедет к владельцам ресторанов, как мы решили изначально.

Прекратив спорить и противостоять друг другу, мы стали отличной командой. Много разговаривали, всё обсуждали и принимали обдуманные решения.

Да и скрывать наши отношения мы практически перестали. Нет, конечно, ничего такого на людях мы себе не позволяли. Однако холодность и чопорность совсем ушли. Мы легко могли забыться и невзначай коснуться друг друга или, взявшись за руки, идти домой после долгого дня в оранжереях.

Сначала я дёргалась каждый раз, как это случалось, но затем решила, что имею полное право быть счастливой. Если кому-то не нравится, пусть не смотрит. И просто радовалась жизни.

Граф тоже меня радовал, потому что Герцог от него не отходил, не позволяя скучать. Казалось, я ни разу не видела наших питомцев по одному, они всюду являлись парой.

Причём чаще всего встретить их можно было в кухне. Это если днём, ночью они так и продолжали спать на моей кровати.

Однажды я проснулась раньше Марка, решила его не будить и спустилась в кухню, чтобы сварить кофе. Марша, как и всегда, была рада присоединиться. Наша кухарка тоже пристрастилась и неизменно соблюдала утренний ритуал.

Неугомонная парочка только закончила завтракать и не спешила уходить, окрылённая оптимистичной надеждой – вдруг ещё что перепадёт.

Немного подросший Герцог игрался с метлой, подставив круглое пузико Графу для вылизывания.

Я дождалась, когда кофе закипит, и сняла ковш с плиты. Наполнила две чашки, села за стол. Марша накрыла тесто полотенцем и присоединилась ко мне.

– Герцог так вымахал, – поделилась с кухаркой своим наблюдением. – Вроде только недавно появился, а уже почти взрослый.

– Какой ещё герцог? – удивилась Марша.

– Мы ж котёнка Герцогом назвали, – терпеливо сообщила я, приглядываясь к поварихе. Она, конечно, была старой, но прежде не выказывала проблем с памятью.

– Да какой же это герцог! – вдруг засмеялась Марша, развеивая моё беспокойство. – То герцогиня! А коли меня спросите, так и вся прынцесса будет!

– Кто тут у нас принцесса? – поинтересовался вошедший в кухню Марк. – О, одну вижу!

Он подошёл ко мне и, не стесняясь кухарки, поцеловал в макушку. А вот я смутилась и, чтобы скрыть это, встала из-за стола, занявшись ещё одной порцией кофе.

– Представляешь, Марша говорит, что наш Герцог совсем не герцог, – сообщила, возвращаясь к столу.

– Этого стоило ожидать, – философски заметил Берри, отпивая из своей чашки.

Мы втроём уставились на сладкую парочку. Граф как раз закончил вылизывать найдёнышу живот и, вздохнув, положил на него тяжёлую голову. Котёнок возмущённо запищал, попытался вывернуться, а когда получилось, вцепился когтями в морду пса и яростно забил задними лапами. Собакен тут же завалился на бок, побеждённый. И радостная котейка запрыгала на нём.

– Точно принцесса, – усмехнулся Марк. А малявка сменила имя.

Лето шло своим чередом.

Демид уже несколько раз ездил в Апельсиновую долину, чтобы заключить договоры с ресторанами, кафе и магазинами на поставку апельсинов. В первую очередь я попросила заехать в те места, где была сама – с Марком и Азалией.

Когда о возрождении оранжерей узнали остальные, Демида начали поджидать уже на въезде в город и засыпать предложениями. Нашему управляющему приходилось делать круг и подъезжать с другой стороны. На его жалобы я велела всем отвечать, что апельсины будут на осенней ярмарке.

Наши цитрусы активно росли и дарили надежду, что успеют созреть к этому времени.

Из косточек проклюнулись корешки, а затем – и нежные зелёные побеги. Мы высадили их в остальных теплицах, на этот раз заполнив все семь. Работы значительно прибавилось – полив, прополка, подкормка, сбор паразитов. После первого урожая земля будто очнулась ото сна, и к теплицам срочно помчались всевозможные жуки и бабочки. А ещё залетали птицы, стоило только оставить дверь открытой. Пришлось заказать мелкоячеистую сеть. Но и она помогала лишь от птиц и крупных бабочек.

В общем, наши дни были наполнены трудом, а ночи – любовью.

Всё у нас ладилось. Апельсины росли и радовали взгляд и душу, обещая поспеть вовремя. От Азалии приходили тёплые письма. Она уже скучала по дому, по нам с Марком и Графу, но любовь Анри заставляла её мириться с долгой разлукой.

А за неделю до осенней ярмарки я поняла, что наши с Берри ночи тоже принесли плоды.

И растерялась. Нет, я не была против детей. Просто не представляла их в этой картине мира.

Ещё и Марк…

С ним всё было неопределённо. Я не знала, как назвать наши отношения и есть ли между нами отношения вообще. Как называется то, что происходит между нами? Ни один из нас не говорил важных слов, которые могли бы дать чёткое определение.

Мы просто спали вместе, ели вместе, работали тоже вместе. В общем, почти всё время проводили рядом. Мне было хорошо с Берри, тепло и комфортно. Я давно смирилась с тем, что люблю его, но не знала, что чувствует он.

– Что случилось? – спросил Марк за завтраком.

– Всё хорошо, – я даже улыбнулась.

– Тогда почему ты мрачнее тучи и выдавливаешь натужную улыбку?

Кажется, он неплохо меня изучил.

– Переживаю из-за ярмарки, вдруг ничего не выйдет… – я солгала Марку впервые за долгое время.

– Всё будет хорошо, – Берри не поленился, обошёл стол, чтобы обнять меня и легко коснуться губами виска. – Ты мне веришь?

А вот на этот вопрос у меня не было ответа. Точнее был. Я знала, если скажу ему о ребёнке, он предложит мне брак. Уже предлагал. Марк благороден, он не оставит малыша.

Однако мне этого мало. Мне нужен не просто муж, не просто отец моих детей, а тот, кто полюбит меня. Такой, какая я есть. Со всеми моими страхами и заморочками. Тот, кто женится на мне не потому, что я забеременела. А потому, что не представляет без