Инферниум - Кери Лейк

внимание. Однако он не вскрикнул и не издал тех же жалких мяукающих звуков, что были у Драйстана мгновением раньше. Вместо этого барон стиснул зубы и обхватил пальцами путы. Интенсивность ожога ослабла, и влажный липкий звук, сопровождавший поднятие стержня, мог быть только звуком отрывающейся его плоти.

Во время последовавшей передышки он обнаружил, что его отец смотрит на него в ответ, выражение разочарования вызвало улыбку на лице барона.

-После сегодняшней ночи мы увидим, заживут ли эти раны. И мы узнаем правду, молодой барон.

Голос епископа отдалился от мыслей в голове барона. Странно, что, когда кого-то обвиняли в дьявольщине, родители, родившие ребенка, не понесли никакого наказания. Конечно, старший лорд Ван Круа мог бы легко возложить вину за такое отклонение от нормы на мать барона. Его отец был слишком увлечен Пентакруксом, занимал слишком высокое положение, чтобы его можно было считать кем угодно, кроме святого и праведного.

Если бы они видели только то, что он видел в лесу.

Краем глаза мальчик снова увидел пентроша, шагающего к нему с раскаленным железом, и слова его матери эхом отозвались в его голове.

-Они все должны тебя бояться.

Это были единственные слова, которые удерживали его на земле. Это придало ему уверенности в том, что эти люди на самом деле не смогут причинить ему вреда, если то, что сказала его мать, было правдой. Когда пентрош приложил железо к его плоти, он изобразил мучительный крик. Не потому, что эта конкретная пытка причиняла боль больше, чем предыдущая.

Он сделал это ради своей матери и данного ей обещания.

Мокрый бетон царапнул барона по щеке, неподатливая поверхность ударилась о его плечо, когда два пентроша швырнули его в темную камеру. Прохладный грязный пол камеры приносил лишь небольшое облегчение, в то время как пытки, которые он перенес, сеяли хаос в его теле.

-Вы останетесь здесь на ночь для наблюдения.- Епископ стоял над ним, подол его мантии танцевал над ранами барона, словно дразня его болью. -Пентрош будет на страже, чтобы следить за любым признаком обмана или магии. Утром мы проверим ваши раны, и, по милости Святого Отца, если они зажили, начнется ваш экзорцизм.

Экзорцизм. До барона дошли слухи об этом ритуале. Кровопускание. Порка. Жжение во рту. Инверсионная терапия, все это предназначено для изгнания зла из души человека.

Еще раз проведя подолом по открытой ране, все они вышли из камеры, с тяжелым стуком закрыв за собой железную дверь.

Закрыв глаза, барон прижался лбом к грязи и вдохнул через нос, сосредоточившись на кровоточащих и открытых ранах, разбросанных по его спине. В тишине своего разума он почувствовал, как странное чувство пробежало по его коже, и, открыв глаза, обнаружил, что на него смотрят два темно-зеленых шара. Мальчик, возможно, ненамного младше, присел на корточки рядом с ним, одетый в грязную ночную рубашку, которая свисала с его грязных ног.

Барон поднял голову только для того, чтобы получше разглядеть своего сокамерника, и его осенило. Виллем. Он видел этого мальчика раньше, когда тот бродил по деревне. Горожане называли его немым. Диким.

Его мать умерла много лет назад, оставив его на милость отца, чьим ближайшим другом была кружка эля. Только в этот момент барону пришло в голову, что в последний раз он видел мальчика, бегающего по деревне и выпрашивающего объедки, несколько месяцев назад.

Барон не потрудился завязать разговор, поскольку у него не было ни желания, ни энергии, учитывая боль, которая требовала его внимания.

Вместо этого он опустил голову и снова закрыл глаза.

Сквозь темную пустоту сна без сновидений до ушей барона донесся треск, и он открыл глаза, увидев темную камеру. Движение на периферии привлекло его внимание к стенам, где тени, казалось, ползли к противоположному углу комнаты. Кирпичи стены потемнели и потрескались на их пути, как будто по ним ударили невидимые силы. Пробирающий до костей холод окатил барона, воздух нес в себе нечто большее, чем зимний холод. Хотя мальчику никогда не было знакомо чувство смерти, он был уверен, что все, что двигалось по комнате, не обладало жизненной силой.

Взгляд вниз на его руки показал, что по нему ползут тени, окрашивая его кожу в чернильно-черный цвет. Он поднял руки в воздух, нахмурившись, когда осмотрел странность. Непрекращающийся гул под кожей посылал дрожь по позвоночнику. Когда тень поползла вверх по его руке, мимо локтя к плечу, у него перехватило дыхание от паники. Его кожа становилась чешуйчато-черной там, где его касалась тьма.

Тяжело дыша, он откинулся назад, как будто мог избежать этого, и в тот момент, когда его позвоночник ударился о кирпичную стену позади него, он вздрогнул от ожога там, где гноились его раны. Тем не менее, тень последовала за ним, ничуть не смутившись, и барон посмотрел в сторону двери, где, как он знал, по другую ее сторону находился пентрош.

Однако он не мог позвать на помощь. Если бы пентрош увидел его таким, он бы предупредил епископа. Они назвали бы его злым, и даже если бы это странное событие никогда не случалось с ним раньше, Иерихон слишком хорошо знал, что им овладело. Тот самый злой зверь, который настиг его отца. Та же черная чешуйчатая плоть, которую он видел в той лесной хижине.

Боль вспыхнула у него на лбу, и барон трясущимися руками потянулся, чтобы прощупать два маленьких бугорка, выступающих сквозь кожу.

Он ахнул, и когда он прикрыл рот рукой, думая, что пентрош может услышать его, он заметил когти там, где когда-то были недавно подстриженные ногти.

-Нет, - прошептал он. -Этого не может быть.

Крик сотряс его мышцы, и он обратил свое внимание в угол комнаты, где Виллем лежал на спине, дергаясь в сильном припадке. Покачав головой, барон пополз к нему на четвереньках и, приблизившись, заметил то, чего раньше не замечал. Черный клубящийся дым в форме руки проник в горло мальчика, остальная часть тела нападавшего была скрыта тенями.

Мальчик издал еще один булькающий крик, его конечности вытянулись и задрожали. Иерихон потянулся за дымом, но когда ощутимое ощущение коснулось его ладони, он отдернул руку, задыхаясь. Красные светящиеся глаза повернулись к нему, и в следующий миг тени рассеялись вместе с холодом. Парализующий ожог охватил его плоть, и когда он посмотрел на себя, черная чешуйчатая плоть, которая была раньше, исчезла, вернувшись к его обычному тону кожи.

Мальчик замер, прежде