Инферниум - Кери Лейк

-Это ты!

Иерихон не знал, что поразило его больше всего – его обвинение или то, что мальчик заговорил.

-Нет, я видел тебя в бедственном положении. Я пришел, чтобы помочь.

-Т-т-ты, твои глаза! Они ч-ч-черные, как ночь!

Быстрый взгляд назад, на дверь, и барон прижал палец к губам, призывая мальчика сохранять спокойствие.

-Я не причиню тебе вреда. -Он наклонился и тихо проговорил: -Что-то напало на тебя.

-Духи. Они приходят за мной каждую ночь. Иногда, только на мгновение. Другим кажется, что это длится часами.

-Чего они от тебя хотят?

-Моя душа. Я этого не отдам. Вот они и мучают меня.

-Твоя душа. Значит, они демоны.

-Да. Чем дольше я остаюсь, тем больше они мучают. Я не могу отличить сон от реальности. -Он подтянул колени к груди, обняв их.

-Почему епископ держит тебя?

-Я отказываюсь говорить. Рассказать им об этих ночных визитах. В тот момент, когда я это сделаю, моя судьба решена.

-Они не позволят тебе покинуть это место, если ты будешь говорить о злых существах, мучающих тебя.

-И так, я проклят в любом случае. Этим вечером я подумал, что будет лучше, если я позволю демону завладеть моей душой.- Выражение стыда появилось на его лице, когда он опустил взгляд. -Возможно, это положило бы конец этим страданиям.

-Я не думаю, что это так.

-Почему твои глаза меняют цвет? Они были красными, а теперь стали синими.

Барон сам не мог ответить на этот вопрос, но он не хотел, чтобы мальчик рассматривал его в том же свете, что и тень, которая напала на него.

-Они меняются, когда я боюсь.

-Я бы не стал посвящать их в такие вещи. Это могло бы оказаться для них развлечением. Кстати, меня зовут Виллем.

-А я - Иерихон.

-Молодой лорд Ван Круа. Ты совсем не похож на своего отца.

Этот звук принес ему облегчение.

-Прости меня за то, что я так говорю, но я поверил слухам о том, что ты был немым. Ты говоришь довольно красноречиво.

-Я вступаю в разговор, когда это необходимо. В противном случае я нахожу молчание самым эффективным средством избегать других .

-Что здесь за шум!

Резкий голос пентроша напугал мальчика, чьи глаза расширились от страха.

Иерихон повернулся туда, где пентрош вошел в комнату, и прикрыл глаза от навязчивого света своего фонаря.

-Я слышал звуки боли. Я просто проверял, как там мой сокамерник.

-Отойди от него. Вы двое должны оставаться отдельно в этой камере, согласно приказу доброго епископа .

-Если мы должны оставаться порознь, зачем помещать нас в одну камеру?

-У меня нет ни времени, ни желания отвечать на ваши вопросы. А теперь возвращайся в свой угол.

Подавив упрямое желание ослушаться, барон сделал, как было приказано, и отодвинулся в другой угол комнаты.

-Знай, что если это обман или черная магия в твоем рукаве, юный лорд, имя и титул, которые ты носишь, не будут иметь значения.

-И когда вы обнаружите, что здесь нет никакой черной магии или обмана, я буду ожидать извинений.

-Прикуси свой язык. Зло всегда проявляет себя.

Пентрош вышел из комнаты, закрыв за собой дверь и выключив свет.

Вздохнув, барон прислонился спиной к кирпичам, стараясь не поцарапать раны о шероховатую поверхность. Сначала он уставился в темноту комнаты, гадая, что жило внутри этих теней. Или нет, в зависимости от того, как могло бы обстоять дело. Он размышлял о потрескивающих звуках и расколотых кирпичах, которые вернулись в свое целое состояние. Что это была за странная аура, которая окутала камеру? Почему некоторых из тех, кто страдал от недугов, держали в лазарете, в то время как другие были заключены в камеры? Неужели Виллема тоже пытали?

Так много мыслей и вопросов пронеслось в его голове, взволнованных и кружащихся, как кипящий котел неизвестности. Ответы, на которые он, скорее всего, там не найдет.

Он снова закрыл глаза, возвращаясь в сон без сновидений.

Прошло совсем немного времени, прежде чем в камеру просочился свет, и дверь распахнулась. Вошел епископ в сопровождении своего священного кружка бешеных собак в рясах. Они схватили барона с обеих сторон и рывком поставили его на ноги. Развернувшись, он повернулся лицом к зарешеченному окну, спиной к епископу, все еще с неослабевающим ожогом от незаживающих порезов.

Шаги приближались к нему. В мертвой тишине епископ Венейбл раздраженно выдохнул через нос. Он ткнул концом своего посоха в одну из все еще незаживающих ран мальчика, и барон издал рычание агонии.

-Мальчик исцеляется по своему желанию. Другого объяснения нет. И он будет сломлен, чтобы мы могли узнать правду.

Тяжесть отчаяния опустилась у барона под ложечкой.

18

ФАРРИН

На небольшом выступе, который я использовала в качестве скамейки, рядом с окном библиотеки, я смотрела вниз, туда, где собаки обнюхивали двор, пока Аня и еще одна уборщица снимали белье с бельевой веревки. Укол ревности пронзил мое сердце, когда я увидела, как молодая служанка протянула руку, чтобы погладить Цербера, который не рычал, не лаял и не кусался. Он стал доверять им в мое отсутствие, и хотя Иерихон признал бы меня человеком, который позволил другим завоевать это доверие, мне не становилось легче от осознания того, что я каким-то образом его потеряла.

Объединяющий разговор, который у меня был с Иерихоном, все еще тяжелым грузом лежал у меня в груди. Я ненавидела то, что все должно было быть таким сложным в царстве демонов. Не могло быть так, что мы просто сблизились бы, и все тут. Им пришлось добавить какой-то странный нюанс вуайериста и вдобавок ко всему осуждение.

С тоскливым вздохом я снова обратила внимание на книгу в своих руках –Нумерологию ангелов.

То, что я постоянно видела 777 во снах, не было совпадением, и благодаря маниакальному интересу моего отца к ангелам, а также моим собственным исследованиям, я знала, что за этим кроется нечто большее. Я просто не знала, какое это имело отношение, в частности, ко мне.

Большинство человеческих упоминаний описывали божественную символику – удачу, успех, путь к чему-то хорошему. Типичный представитель нашего вида, всегда ищущий способ сорвать куш в жизни.

Я бы узнала лучше. Вселенная не раздавала халяву просто так. Даже хорошее требовало обмена, и предоставьте это тексту, написанному настоящим ангелом, чтобы прояснить этот момент.

Согласно книге, 777 не обязательно было чем-то позитивным. Это служило