Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Его искренность гасит остатки моей злости.

– Пообещай, что больше не будешь скрывать от меня информацию. Если она касается меня, – уточняю я.

– Обещаю, – твердо говорит он.

– Хорошо. А теперь расскажи, почему все мне кланяются.

Он коротко смеется.

– Это что, провокация?

– Эй, ты только что пообещал ничего от меня не скрывать.

– Целители известны своей религиозностью. Они склонны считать, что человек, который наделен властью над одной из четырех стихий, получил эту силу от самой Матери Природы. Таким образом она хотела создать идеальный мир. Но предание гласит, что они постоянно сражались друг с другом за верховенство, и это привело к хаосу, а не к стабильности. Чтобы защитить мир от полного уничтожения, Мать Природа создала людей, способных противостоять стихиям.

Я вспоминаю наш разговор в Элэхе.

– Ты имеешь в виду Наследников.

– Да. – Экер натягивает поводья и заставляет коня перейти на шаг, когда видит пересекающий лес ручей. Он спешивается первым и поворачивается, чтобы помочь мне. – И в последний раз, когда по земле ступала заклинательница света, она повелевала четырьмя стихиями и всем миром.

Я поднимаю на него глаза, осознав, что он так и не убрал руки с моей талии.

– Какой она была?

Ему не нужно отвечать – я все понимаю по его глазам. Кем бы ни была эта заклинательница света, она отнюдь не отличалась добротой. Он на мгновение прижимает меня к себе, а затем отпускает.

Крошечные рыбки бросаются врассыпную, когда я опускаюсь на колени рядом с ручьем. Длинношеяя птица ступает по его дну, пока наш конь шумно пьет. Я набираю горсть прохладной воды, чтобы напиться, и это самая чистая вода, которую мне когда-либо доводилось пить. Затем, откинув волосы на плечо, я поливаю разгоряченную шею.

Вдруг я вижу себя сзади – глазами Экера. Я ощущаю вкус воды, которую он пьет из бурдюка, неотрывно глядя на изгиб моей шеи. Я по-прежнему осознаю себя и будто нахожусь в двух местах одновременно. Я снова поливаю шею, видя его глазами, как капли стекают по ней и исчезают за воротом блузки.

Я осмеливаюсь оглянуться через плечо и разрываю эту связь, встретившись с ним взглядом. Присев на корточки, он наполняет опустевший бурдюк, уже не глядя на меня.

Я предпочитаю, когда его внимание сосредоточено на мне.

– Поэтому ты не встал на колени?

На его губах расцветает улыбка, затем он закупоривает бурдюк и искоса смотрит на меня.

– А ты бы хотела, чтобы я встал?

Меня так и тянет улыбнуться в ответ.

– Нет, если ты считаешь, что я реинкарнация той злой правительницы.

Он улыбается шире, но затем резко становится серьезным.

– Ты не реинкарнация, и ты точно не злая.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю, и все.

Мы стоим совсем близко друг к другу, и до меня слишком поздно доходит, что я пялюсь на его губы. Щеки заливает жаркий румянец, когда я встречаюсь с ним взглядом и вижу, что он делает то же самое. Его взгляд перемещается от моего рта к глазам и обратно.

Он стряхивает с рук воду и убирает с моего лица упавшие пряди.

– Я верю, что ты принесешь людям мир.

Глава 32

Кучка земли, которую я собрала и утрамбовала, похожа на крохотную гору. Это напоминает мне учебу в начальной школе, когда нам рассказывали о горе Золлис – самой высокой точке мира, которая находится на границе Мэйли и на которой, по слухам, обитают магические существа. Я втыкаю лист в кучку, будто я первая, кто достиг вершины и заявил права на эту землю.

Почем знать? Быть может, эти существа и вправду там обитают, если учесть, что магия существует на самом деле. Она не просто существует где-то там – она живет во мне. Я считаюсь Наследницей, которую якобы создала Мать Природа.

Я сокрушаю горку земли ударом кулака.

– Чему ты улыбаешься? – спрашивает Экер.

Подняв взгляд, я осознаю, что действительно улыбаюсь, глядя, как он обходит наш лагерь по периметру. Он поднимает валяющиеся ветки и палки, оглядывает их, а затем раскладывает в одному ему известном порядке.

– Вспомнила, как тебя окружила группа медуз. – Он тогда плыл к лодке так быстро, словно у него отросли плавники.

– Оно входит в коллекцию твоих любимых воспоминаний?

Отряхнув руки от земли, я засовываю их под себя.

– Да, но не самое любимое.

Я успеваю заметить блеск его зубов, когда он безуспешно пытается скрыть улыбку. Должно быть, он считает периметр безопасным, поскольку приказывает мне оставаться на месте и исчезает в лесу.

Последние искорки дневного света угасают, так что полная луна теперь сияет во всей красе. Экер сказал, что костер привлечет внимание, но он ничего не говорил о магии.

Я поднимаю раскрытую ладонь. Сделав глубокий вдох, я представляю, что она светится, но ничего не происходит. Я закрываю глаза и ищу место, где, по словам Экера, живет магия, но ничего не нахожу. Открыв глаза, я хмурюсь, недовольно глядя на обычный цвет моей кожи.

Легкий ветерок застает меня врасплох, и я вздрагиваю. Вдруг меня окутывает тепло – это Экер накинул одеяло на мои плечи.

– Это Темный Лес, – говорит он. – Мы совсем рядом с его границей.

Видимо, этот лес и тролли – общеизвестные факты, которые большинству людей не надо объяснять. Экер садится на подстилку, опершись предплечьем на колено, и перебирает запасы еды.

– Это участок леса на ничейной земле между границами Кенты и Руазона. – На руках Экера выступает гусиная кожа. – Он чует, что мы рядом.

– Ты что, пытаешься напугать меня?

Он перебирает сухофрукты и ягоды, пока не находит то, что приходится ему по вкусу. Я не могу оторваться от мышц и сухожилий его предплечий, натренированных до совершенства.

– Тебе ничего не грозит, пока ты не зайдешь туда.

Я ничего не могу с собой поделать и спрашиваю:

– А если зайду?

Он разгрызает пару орехов.

– Тогда ты уже не выйдешь.

Я плотнее заворачиваюсь в одеяло.

– Почему?

– Никто точно не знает. Люди заходят туда и пропадают. – Он запихивает в рот горсть сухофруктов и заканчивает разговор, затем закладывает руку за голову, а второй крутит украденный кинжал, устраиваясь на ночлег. – Постарайся немного поспать.

Я стряхиваю с рук крошки и делаю глоток воды. Над поляной снова проносится порыв прохладного ветерка, и я устраиваюсь так удобно, как только могу, что нелегко, поскольку земля тверда как камень.

Мы путешествуем уже много недель, и от места назначения нас отделяет менее