Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Экер сидит в кресле у изножья моей кровати, опершись головой о кулак, как будто он боролся со сном, но проиграл. Верхняя часть его груди и руки покрыты засохшей грязью, запекшейся кровью и боги знают, чем еще, а волосы спутались на лбу и висках. Из единственного окна за его спиной льется свет, омывая его силуэт золотом.

Он резко контрастирует со мной. Я оттягиваю вниз чистую кружевную ночную рубашку и всматриваюсь в розовый шрам между грудей, в том месте, где вонзилась стрела. Я лежу в небольшой кровати в середине комнаты.

За дверью слышится скрип половиц, затем стук, от которого Экер резко просыпается. Когда дверь отворяется, он встает, и его макушка почти касается потолка. Входит целительница, медленным и размеренным шагом, держа в руках поднос с едой.

Она смотрит на меня, а затем сгибается в поклоне.

– Я принесла еду.

Экер переминается с ноги на ногу, пока женщина ставит поднос у изножья кровати. От запаха курицы, риса и зеленых овощей у меня урчит в животе. Ноздри Экера раздуваются, и его живот, несомненно, проделывает то же самое.

– Тут хватит для вас обоих, а если будет мало, то я принесу еще.

Это… странно. Она ведет себя с нами так, будто мы почетные гости. Сколько времени я была без сознания? Последнее, что я помню, это…

Меня прижимали к каменной плите. И не только лечили, но и помогали преодолеть последние стадии пробуждения. Воспоминания о криках, которые, кажется, были не моими…

Должно быть, она чувствует мое смущение, а может, не мое, а Экера. Мы оба не обладаем хорошими манерами.

Я заставляю себя улыбнуться.

– Спасибо.

Она улыбается в ответ, и ее улыбка куда искреннее, чем моя.

– Меня зовут Фия, – представляется она.

– Джови, – без колебаний отвечаю я.

– Вы можете оставаться здесь столько, сколько нужно. – Она многозначительно смотрит на Экера. – Умывальная комната с уборной свободна, если ты хочешь воспользоваться ею. – Затем она кланяется снова, прежде чем выйти.

Экер выдыхает и проводит рукой по лицу, откинувшись на спинку кресла. Затем осматривает меня с головы до ног, вглядываясь в каждый сантиметр тела, будто желая удостовериться, что, пока он спал, я не получила никаких новых травм.

– Как ты себя чувствуешь?

Я пожимаю плечами.

– Нормально.

Он опускает взгляд.

– Просто нормально?

Что ж, раз уж он это упомянул, то моя магия… кажется… пробудилась.

– Ну, так, будто я умру, если не съем столько же, сколько вешу.

Он слегка улыбается.

– Ты потратила все силы. Магия всегда требует платы.

Я поднимаю руки и разглядываю их в поисках новых способностей. Сосредоточив на нем взгляд, я выбрасываю руку в его сторону, целясь в кинжал, заткнутый за его пояс.

Ничего не происходит.

Он криво улыбается.

– Хорошая попытка. – Я разочарованно вздыхаю.

Он качает головой.

– Ты не элементаль.

– Тогда кто же я?

Он делает глубокий вдох, и его улыбка немного гаснет.

– Я еще точно не знаю.

– Но у тебя же есть какая-то идея на этот счет.

Опираясь на подлокотник кресла, он прикусывает подушечку большого пальца, продолжая вглядываться в меня. Кажется, мыслями он где-то далеко. После того как мы несколько недель провели в тесном физическом контакте, два метра между нами кажутся чем-то вроде настоящей пропасти, будто я против воли должна оставаться в кровати, хотя мне ужасно хочется оказаться у него на коленях.

Вдруг я замечаю, что руки у него чистые. Слишком чистые по сравнению с остальными частями тела.

– Кто меня искупал?

Он и бровью не ведет.

– Я тебя одевал.

Я удивленно моргаю.

– Это не… – Он хмурит брови. – Все было не так. Ты… ты сожгла всю старую одежду.

– Я… что?

– Во время пробуждения, – поясняет он, с трудом подбирая слова. – Ты вдруг засветилась, стала… яркой. Как солнце. И твоя кожа сделалась настолько горячей, что одежда испепелилась. А вместе с ней сгорела вся кровь и грязь.

От изумления я теряю дар речи.

Он смотрит на свои ладони. Они порозовели от ожогов.

– После того как Фия сумела тебя исцелить, я принес тебя, завернутую в одеяло, в ее дом и одел.

Я пытаюсь переварить полученную информацию, но у меня ничего не выходит. Это кажется чем-то невероятным, если честно, это звучит неправдоподобно, но я верю Экеру. Не знаю, то ли это интуиция, то ли магия, но мне все равно. Я просто знаю, что он говорит правду.

– Спасибо, – говорю я.

Он не отвечает.

– Насколько я понимаю, сжигание одежды не типично для пробуждения.

Он выдыхает, и в каждом сантиметре его лица и тела читается крайняя усталость.

– Трудно сказать. Описания поздних пробуждений редки. Мне никогда не доводилось встречаться с кем-то, кто пережил это.

Я боюсь спрашивать, но должна.

– Это может быть… моим даром?

– Если так, – отвечает он, по-прежнему хмурясь, – то это не похоже ни на что, что я видел прежде. – Это не внушает оптимизма.

Затем он показывает на поднос с едой и, встав, направляется к двери.

– Ешь.

– Куда ты?

– Помыться, – отвечает он с игривой улыбкой. Но… у меня еще так много вопросов. – Чем скорее мы двинемся в путь, тем лучше.

Он переводит взгляд на коридор за дверью, и я понимаю, что он имеет в виду. Фия нам здорово помогла, но мы остаемся на вражеской территории. Здесь никому нельзя доверять. Следует многозначительная пауза, прежде чем он кладет мой кинжал на поднос, стоящий в изножье кровати. Я понимающе киваю.

Он поворачивается, чтобы уйти, но, взявшись за ручку двери, мешкает. Желание подойти к нему охватывает меня с новой силой. И не только подойти, а… чтобы он обнял меня, как тогда, во время шторма.

Экер разрушает эти чары и наконец уходит. Я тянусь, чтобы выглянуть в открытую дверь, и вижу, как он разговаривает с Фией на кухне. До меня доносятся их приглушенные голоса. Он просит дать ему другую одежду, затем следует за ней и исчезает из виду. Когда он появляется снова, то несет в руках стопку свежей одежды, а затем выходит в другую комнату.

Фия останавливается в конце коридора. И улыбается, прежде чем уйти.

Я никогда особо не задумывалась о смерти, но не могу отрицать, что я благодарна за то, что жива. Я беру поднос с едой и испытываю не меньшую благодарность Фие за то, что она умеет неплохо готовить, хотя наверняка сейчас моему пустому желудку понравилось бы все что угодно. Я открываю рот, чтобы положить в него как можно больше еды, затем моргаю, когда ложка перед