Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Я понимаю, что все исчезло. Я оказываюсь в другой комнате. Это умывальная. Тут есть ванна, в которую льется вода, раковина и…

Я не могу контролировать ни руки, ни то, на что я смотрю. Сидя на краю ванны, я наклоняюсь, чтобы развязать шнурки ботинок.

Ботинок Экера.

Шнурки развязывают не мои руки, а руки Экера.

Я смотрю, как он снимает ботинки и ставит их под раковину, один рядом с другим. В отличие от того воспоминания о нем и Холлисе, я не могу проникнуть в его мысли и чувства. На сей раз я лишь подглядываю.

Он расстегивает штаны, а затем снимает их.

В панике я пытаюсь зажмуриться и вдруг снова оказываюсь в моей комнате и в собственном теле. Я смотрю в пустоту, тяжело дыша и пытаясь унять страх, из-за которого бешено колотится сердце. Я уронила ложку с едой, и теперь ее жар просачивается сквозь ночную рубашку.

Я качаю головой.

У меня галлюцинации. Несомненно, это остаточное действие растения, которое дал мне Экер. Мне надо наполнить желудок чем-то получше.

Еда просто божественна. Я съедаю целую тарелку и облизываю пальцы, когда в дверях появляется Фия. Она несет свежую одежду.

Она показывает на меня пальцем.

– Можно?

Кивнув, я прячу кинжал под одеяло, делая вид, что освобождаю место. Она кладет одежду на кровать, пока я снимаю ночную рубашку, стараясь не думать о приличиях. К тому же, по словам Экера, она и так уже видела меня обнаженной.

– Когда я закончила лечить твои жизненно важные органы, у меня уже не осталось сил, чтобы как следует разобраться с раной. – Она ощупывает холодными пальцами шрам на моей груди. – Хочешь, чтобы я убрала его?

Шрам красный и воспаленный, но не длиннее моего мизинца.

– А это будет больно?

– Да, ты почувствуешь дискомфорт, но он будет незначительным.

Я качаю головой. В последнее время я уже достаточно натерпелась боли.

– Нет, он мне не мешает.

Она улыбается.

– Как хочешь. Вот сменная одежда. У тебя почти такой же размер, как у меня.

Я беру штаны, которые она принесла, и встаю. Они легки как перышко и окрашены в насыщенный красно-коричневый цвет, который напоминает мне одежду продавщиц на Рынке. Я надеваю их, наслаждаясь мягкостью ткани. Бюстгальтер и туника так же приятны на ощупь. Я сильно похудела, но одежда все равно хорошо сидит.

Фия улыбается, когда я заканчиваю одеваться.

– Тебе идет этот цвет, – говорит она. – Он прекрасно подчеркивает глаза.

У меня снова урчит в животе.

Фия улыбается.

– На кухне есть еще еда. Сходи, съешь еще порцию.

Я поспешно засовываю кинжал в карман и вслед за ней выхожу из комнаты. Дом скромный, но, несмотря на небольшие размеры, в нем тепло и удобно, даже уютно. Еда стоит на деревянном столе у окна, которое выходит на густой лес.

– Я хотела наготовить столько, чтобы хватило для вашего перехода в Кенту, – говорит она, заметив мой внимательный взгляд. – Бери все, что нравится.

Я отрезаю ломтик хлеба от буханки, остывающей на разделочной доске. Он слишком горячий, чтобы есть сразу, но я не могу удержаться.

– Когда ты в последний раз ела хлеб в Элэхе? – спрашивает Фия.

Я не знаю, что Экер рассказал ей обо мне и что она выяснила сама. Очевидно, что ей известно, кто такой Экер. Похоже, его знают здесь под разными именами, но я не хочу добровольно делиться информацией.

Так что я откусываю хлеб и пожимаю плечами.

– Умница, – говорит она, накладывая себе еду. Она спокойно сидит за столом, пока я осматриваю ее дом.

Кухня занимает большую часть основной жилой зоны. На стенах висят гобелены разных цветов и с разными изображениями. Вдоль дальней стены расставлены полки со склянками, полными разноцветных жидкостей. С дверей свисают перья и полоски кожи. Я смотрю в окно на другой стороне кухни.

– Отсюда до границы с Кентой примерно полтора дня пути. Из-за многолетних конфликтов здесь не так много поселений, но в окрестностях полно воинов. Так что лучше держаться подальше от окон.

Я съедаю еще кусочек хлеба. Дверь умывальной открывается, и в проеме появляется вымывшийся Экер. Он быстро поворачивает голову в сторону пустой кровати, где оставил меня, затем смотрит в противоположную сторону. С мокрыми волосами и чистой кожей он выглядит ошеломительно в бледно-голубой рубашке, которая подчеркивает его черты. Не зря он так нескромно отзывался о своей внешности.

Он заходит на кухню, и на сей раз я первой отвожу взгляд.

– Можно? – спрашивает он, показав на расставленные блюда.

– Разумеется, – отвечает Фия, указав на буфет. – Миски и столовые приборы находятся вон там.

Я по-прежнему сижу спиной к ним, продолжая разглядывать дом и безделушки Фии. Это скорее попытка отвлечься, чем настоящий интерес, но я все равно не могу не прислушиваться к движениям Экера. Скрип стула по полу, звяканье столовых приборов о тарелку, скрежет зубов, затем приятный вкус специй на языке…

Я резко поворачиваюсь.

Две пары глаз смотрят на меня, и в них отражается замешательство. Я не просто слышу, как Экер ест. Я чувствую это. Ощущаю ее вкус.

Экер быстро окидывает меня взглядом, прежде чем сосредоточить внимание на еде. Он впервые за несколько недель смог нормально поесть, но все-таки старается не выглядеть как голодный стервятник, когда кладет в рот небольшой кусок мяса и жует. Ничего себе, он даже пользуется вилкой.

Невозможно отрицать, что я проникаю в сознание Экера. Похоже, магия проявляется сама по себе. Наверное, она больше похожа на дар Вэда – лесного оракула, – чем на дар Экера, как я надеялась. Скорее всего, проникнуть в сознание Экера мне легко потому, что мы сблизились за последнее время.

Я не могу представить худшего дара.

Ладно, могу – еще хуже было бы не иметь возможности контролировать мое тело, которое может воспламеняться до такой степени, чтобы сжечь одежду. Быть оракулом почти то же самое. Почти.

Дверь домика отворяется, и входят немолодой мужчина и паренек, скорее всего, муж и сын Фии – об этом говорит то, что Экера их появление ничуть не беспокоит.

– У меня хорошая новость. – Войдя, немолодой мужчина останавливается, увидев меня в гостиной. Повернувшись, он прижимает руку к груди и отвешивает мне поклон, еще более долгий и низкий, чем Фия, и меня пробирает дрожь, я будто чего-то не понимаю. – Меня зовут Йорген, – говорит он, выпрямляясь. – Я рад, что у тебя все хорошо.

Не зная, какие здесь обычаи, я отвешиваю ответный поклон.

– Спасибо.

Его сын настроен менее воодушевленно и лишь слегка