Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

нами бурлит поток. Мы находимся в ущелье, и между верхушками деревьев виднеются заснеженные вершины гор, такие далекие, что их очертания размыты. Ниже по течению поток поворачивает и исчезает среди деревьев.

Я пытаюсь оценить, насколько трудно будет переправиться через этот бурный поток. Он покрыт белой пеной, и вид у него свирепый. Я не могу определить, насколько опасно течение, но, возможно, это наш единственный шанс оторваться от преследователей.

Сверху появляется Блю, его черные перья отливают на солнце всеми цветами радуги, когда он приземляется на скалу возле нас.

– В их поведении есть какие-то изменения? – спрашивает Экер. Он говорит так, будто птица понимает каждое его слово.

Блю качает головой и распушает перья, затем опускает их.

– Сколько их?

Блю щелкает клювом… десять раз.

– Минус два, – говорю я, уловив суть разговора.

– Эти двое могли пойти по ложному следу, который я оставил.

Мы поворачиваемся и смотрим на бурлящую пенистую речку. У меня нет сил, чтобы преодолеть ее, а Экер вряд ли сможет перенести меня через нее, не уйдя вместе под воду. Он вытягивает руку, через которую перекинуты мои ноги, показывая пальцами на противоположный берег и что-то высматривая.

Нет, что-то нащупывая.

Я не понимаю, что именно, пока не вижу, как со дна реки поднимаются крошечные камешки. Экер направляет пальцы вниз, к подножию скалистого берега, и несколько камней побольше начинают дребезжать, когда на них действует его магия. Он ищет металлы.

Он смотрит на меня.

– Ты сможешь держаться за меня, если я посажу тебя на спину?

Я киваю. Я должна, даже если нет сил. Другого выхода нет.

Я обхватываю его сзади руками и ногами, он кладет руку мне под колени и приподнимает, помогая забраться выше. Затем, расставив ноги, он протягивает руки к реке.

Вскинув ладони перпендикулярно земле, он сгибает пальцы и что-то делает. Это занимает какое-то время, но затем я вижу их. У меня перехватывает дыхание при виде обломков и необработанных металлов, поднимающихся из воды. Одни из них мелкие, как галька, другие размером с кокосовый орех, и они влажно блестят в лучах послеполуденного солнца.

От напряжения на руках Экера вздуваются жилы. Словно повинуясь невидимой силе, камни образуют перед нами парящий мост. Экер вытягивает одну руку перед собой, чтобы поддержать эту конструкцию, другой держит меня под коленями и ступает на мост. У его ног плещется ледяная вода, мост слегка прогибается под нашим весом, но Экер не останавливается. Шаг за шагом мы пересекаем бурлящие пороги, пока не доходим до противоположного скалистого берега.

Экер опускает руку, и мост обрушивается градом камней, которые исчезают под водой, и за нами не остается ни следа.

Грудь Экера вздымается и опускается, напряжение в мышцах ослабевает.

– Ты в порядке?

Я дрожу от усилий, которые прилагаю, чтобы продолжать обвивать его руками и ногами, кожу покрывает пот.

– Да, – охваченная восхищением, отвечаю я.

– Хорошо. – Он снова крепко обхватывает заднюю часть моих бедер и прижимает к себе. – Мы должны отойти отсюда как можно дальше, так что я буду двигаться быстрее.

Он срывается с места и пускается трусцой бежать через лес. Он продолжает бежать, пока солнечный свет не начинает меркнуть, и вскоре, как бы я ни сопротивлялась, меня смаривает что-то вроде сна, несмотря на тряску, с которой он движется вперед.

Глава 28

На этот раз я точно знаю, что земля подо мною движется, еще до того, как просыпаюсь. Мы устроились в развилке, образованной двумя упавшими деревьями. Судя по их ветхости, они лежат здесь уже давно. Блю сидит на обломанном суке, засунув голову под крыло, и спит. Солнце уже клонится к закату, а значит, я проспала довольно долго.

Грудь Экера равномерно вздымается и опускается. Одна его рука лежит на моих согнутых ногах, которые покоятся на его коленях, а другая обнимает меня за спину, чтобы я не могла отстраниться. Я не шевелюсь, боясь разбудить его. Под ухом мерно стучит его сердце, и внезапно меня охватывает острое чувство одиночества.

Я оставила все, что знала, всех, кого знала, чтобы отправиться туда, где никогда не была. И не просто в какое-то неведомое место, а туда, где находится мой дом, дом, который я мельком видела только во сне.

Экер мне не друг.

Он человек, который оставался рядом со мной на протяжении всего этого долгого пути, который много раз рисковал жизнью, чтобы спасти меня. Он друг из моей прошлой жизни, жизни, которую я могла бы прожить, но не прожила. Но он находится здесь только потому, что дал слово моей семье, моей матери.

Я не знаю, сколько еще времени уйдет на то, чтобы добраться до Кенты, но наше пребывание вместе подходит к концу.

Я на мгновение замираю, чтобы оценить уровень физической боли. Я осторожно протягиваю руку, чтобы коснуться земли у противоположного бока Экера; она кажется прохладной. Поднеся пальцы к лицу, я тру их друг о друга, ощущая крупинки этой земли. Как ни странно, мне хочется попробовать ее на вкус. Я подношу кончик пальца к языку, о чем тут же жалею. Я спешу соскрести с языка грязь, но проглатываю крошечные песчинки, и меня пронзает еще более острое сожаление.

Моя голова болтается от беззвучного смеха Экера – стало быть, он уже проснулся. Наверное, он не спал все это время. Его грудь дергается, когда он пытается сдержать смех, но он проигрывает эту битву и раскатисто смеется.

Я не могу сдержать ответной улыбки.

– Я не знаю, зачем это сделала, – смущенно признаюсь я.

От моего комментария его смех переходит в настоящий громкий хохот, и Блю вытаскивает голову из-под крыла. Я не сдвигаюсь с коленей Экера, но поднимаю руку, чтобы Блю мог на нее сесть. Он так нам помогал, общаясь с Экером, пока я была больна. Он точно заслужил ласку.

Он перелетает на мою руку и наклоняет голову, чтобы я его почесала, но лишь ненадолго. Затем моргает, глядя на меня, и улетает.

Почувствовав себя отвергнутой, я убираю руку.

– Он изменился.

Экер успокаивающе гладит мою спину.

– Он уже несколько дней охраняет периметр. Это не очень-то способствует охоте. Надо полагать, он полетел искать завтрак.

Справедливо.

Я переношу внимание на Экера, впервые как следует рассматривая его, с тех пор как проснулась. Его взгляд мягок, но насторожен. Несколько часов сна явно пошли ему на пользу. Вряд ли я когда-нибудь привыкну к тому, что он все время на меня смотрит.

Он продолжает