Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

его лба и с плеском падает обратно в воду. Блю клекочет, прежде чем взлететь, сбив при этом в воду больше половины ракушек. Я так потрясена, что не могу найти слов. Я смотрю на Экера, который, судя по виду, так же ошеломлен, как и я.

– Это последний раз… – Он замолкает, глядя на что-то над моим плечом.

Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Блю быстро пролетает мимо, преследуя чайку. Он издает боевой клич, раскрывает клюв и нависает над ней, ничего не подозревающей о неминуемой гибели. Вцепившись в чайку, Блю садится на корму… и проглатывает ее.

Из его крошечного тела слышится приглушенное хлюпанье, и я бледнею от этого влажного звука.

– Жуть.

Экер взволнованно смотрит мне в глаза, перебирая ногами в воде.

– Мы находимся недалеко от земли.

Мои губы сжимаются в тонкую линию, пока я осматриваю горизонт. Между Элэхой и Кентой разбросано множество небольших островков и рифов. Там кишмя кишит рыба, так что туда прилетают тучи птиц, но я все равно цепляюсь за надежду на то, что это и есть та земля, к которой мы плывем. Это все-таки лучше, чем нескончаемый поток страданий.

Экер заканчивает отскабливать днище лодки. Мы молчим до конца дня, но во время работы чувствуем осязаемое напряжение и то и дело посматриваем на горизонт. Как будто не хотим отпугнуть удачу, высказывая сомнения.

Я нарезаю рыбное филе для сушки, когда на меня накатывает первая волна тошноты. Я не придаю этому особого значения. Жара стоит невыносимая, так что я делаю над собой усилие, чтобы растянуть свою долю пресной воды, разделив ее на меньшие, более частые порции.

Уже смеркается, когда Экер вновь решает поплавать. Думаю, это помогает ему справиться с жаром из-за инфекции. Я больше не заговаривала об этом, боясь нарушить хрупкое перемирие. К тому же он прав – с этим ничего не поделаешь. До тех пор, пока мы не окажемся на суше.

Меня накрывает волна головокружения, и приходится зажмуриться, чтобы мир вернулся в исходное положение.

Но это происходит снова. И снова.

Я откладываю кинжал и стараюсь глубоко дышать, глотая желчь, подступающую из пищевода. Придя в себя, я поднимаю взгляд и вижу впереди темное пятно. Мы еще слишком далеко, чтобы сказать наверняка, но оно слишком большое, чтобы быть просто островом или рифом.

Я перегибаюсь через борт лодки. Когда Экер выныривает на поверхность, я успеваю произнести только одно слово и показать на горизонт:

– Земля.

А затем меня выворачивает наизнанку.

Глава 25

Экер не сводит глаз с приближающегося берега. Между черными скалами виден небольшой черный пляж, и на валунах, окаймляющих скалы, гнездятся чайки. По мере того как земля приближается, Экер все больше напрягается.

– Есть только одно место с такими вот черными пляжами. – Его губы сжимаются в суровую линию. – Это территория Руазона.

Карта, которую мы изучали на уроках, была упрощенной. На ней не было ни названий, ни границ, а только топографические обозначения, но я помню, что учитель показывал нам Кенту в центре и Мэйли на северо-востоке с горами вдоль границы. Левее находилась территория Страу, чуть меньше остальных. А с другой стороны Кенты располагался Руазон с пляжами из черного песка. Мы проплыли мимо Кенты и забрались слишком далеко на восток.

Экер ругается вполголоса.

– Нам необходимо повернуть на запад и направиться в Кенту.

Я запрокидываю голову.

– Ни в коем случае.

Он отрывает взгляд от берега и смотрит на меня.

– Крайз позволяет мятежникам и бандитам хозяйничать на своей земле и делать все, что они хотят. Для нас это самое худшее место.

– А вдруг мы попадем в очередной шторм и снова собьемся с курса? Мы уже несколько недель питаемся чем попало, а ты хочешь повернуться спиной к первой же земле? Нет. Это слишком рискованно.

– Джови, ты уже ощущаешь последствия пробуждения. Когда мы доберемся до суши, тебе будет в десять раз хуже, и что же, ты хочешь переживать все это, находясь на вражеской территории?

– Мы вообще не выживем, если ты умрешь от инфекции, – говорю я, показав на его бок. – Ты сам сказал, что на суше ты поправишься. Ну так вот она. – Я перевожу палец на пляж. – Прямо перед нами.

Он стискивает зубы.

– Мирный договор слишком ненадежный. Если Крайз обнаружит нас на своей территории, это может привести к обострению конфликта.

Я чувствую, как за глазами нарастает пульсирующая боль, и зажмуриваюсь. Когда я снова открываю глаза, она немного стихает.

– Если мы разворачиваемся, надо поменять положение паруса.

Экер тянет меня за локоть.

– Насколько все плохо?

Ужасно. У меня раскалывается голова, меня тошнит, а где-то на периферии мигает яркий свет, на который я стараюсь не обращать внимания.

– Я в порядке.

Он явно не верит, но все-таки отпускает меня. Я поворачиваюсь, чтобы отвязать гик, а затем слышу его громкий вздох.

– Перестань.

Я вопросительно смотрю на него, оглянувшись через плечо.

– Нам надо спустить парус и дойти до берега на веслах. Так нас будет сложнее заметить.

Я встаю.

– Ты уверен? Ты же говорил…

– Я знаю, что я говорил, – ворчит он. – Просто пообещай мне, что, когда мы достигнем берега, ты будешь следовать моим приказам.

– Даю слово.

Похоже, сейчас он верит моим словам еще меньше.

Мы спускаем парус и собираем все, что можем унести. Вещей у нас немного, но вещмешок становится значительно тяжелее. Когда волны начинают прибывать, мы гребем спиной к берегу. Я изо всех сил стараюсь не оборачиваться через плечо – ненавижу поворачиваться спиной к врагу.

Когда мы оказываемся достаточно близко к берегу, чтобы высадиться, уже стемнело.

Экер спрыгивает с лодки первым, я следую за ним. Сначала вода кажется ледяной, а затем такой горячей, что обжигает кожу. Будто меня бросили в кастрюлю с кипящей водой.

Я истошно кричу, барахтаясь, чтобы удержаться над волнами. Этот черный пляж, скалы и отсутствие растительности должны были предостеречь меня. Эта вода явно непригодна для жизни. Я пытаюсь ухватиться за что-нибудь, за что угодно, чтобы спастись, но чувствую только жгучую боль, когда вода проходит сквозь пальцы.

Один взгляд на Экера – и я все понимаю. В отличие от меня, он не барахтается в муках.

С водой все нормально.

Все дело во мне.

Он плывет ко мне с тревогой на лице, но я не жду, пока он доберется до меня, а гребу к берегу, гребу изо всех сил. Мне необходимо выбраться на берег. На