Семь смертоносных шипов - Эмбер Хэмилтон

— Роуз, — шепчу я.

Белладонна делает шаг ко мне, а Роуз не двигается — он словно застыл на месте, приковав взгляд к останкам тела своей матери.

Я отступаю на шаг, и Белладонна наступает на меня, в ее глазах разгорается новая ярость. Я чувствую себя вялой. Мои конечности онемели и налились тяжестью. Она протягивает изящную руку и приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть ей в глаза.

Ее радужки того же цвета, что у Роуза, но они совсем другие. Я вижу в них глубокий голод, нечто дикое, темное и бесчеловечное. Думаю, она вырвала бы мое сердце, дай я ей такой шанс.

— Давай проясним, — говорит она. Она больше не говорит как королева; она говорит как исчадие ада. — Я знаю, кто ты, и считаю тебя ответственной не только за смерть твоей Королевы, но и Короля тоже.

— Виола этого не делала, — возражает Роуз, заслоняя меня своим телом.

— Тогда скажи мне, дорогой братец, — шипит Белладонна. — Как же тогда она стала такой? — Она указывает указательным пальцем на труп, в ее глазах, устремленных на Роуза, полыхает неистовая ярость.

Я втягиваю в себя воздух. На ее лице такое выражение ненависти и знание. На самом деле она обвиняет не меня — Белладонна верит, что это сделал Роуз. Она провоцирует его на признание, обвиняя меня.

Он сужает глаза, глядя на сестру.

— Ты знаешь силу способностей нашей матери. Неужели ты думаешь, что она не способна изуродовать собственную плоть, чтобы усилить ненависть к мейгам?

— Ты хочешь сказать, что нашу Королеву убила ее собственная рука?

— Я хочу сказать, что смерть принесла ей больше пользы, чем когда-либо приносила жизнь.

Глаза Белладонны холодно сканируют глаза Роуза, пока я задерживаю дыхание. Этот ее пронзительный взгляд, кажется, видит всё насквозь, и я ни на мгновение не верю, что она считает Роуза невиновным.

— Для ее смерти понадобится козел отпущения, — шепчет новая Королева. — Знать уже взывает к правосудию. Они испытывают меня — смотрят, буду ли я так же безжалостна к мейгам, как была Мать. Им нужна Королева с сердцем из железа и кулаком из огня. — Ее глаза вспыхивают, обращаясь ко мне. — Народ получит свое возмездие за потерянную Королеву, иначе они взбунтуются. А я не позволю трону пасть из-за неудобств, связанных с чувствами или правдой.

Рука Роуза резко дергается, он хватает меня за руку и тянет за свою спину, словно может защитить меня от гнева Белладонны, скрыв от ее взора.

— Если ты даруешь ей помилование, я продолжу работать твоим убийцей, так же, как делал это для Матери.

Я вижу только его профиль — челюсть сжата, взгляд стальной. Мое сердце бьется неровно.

Взгляд Белладонны становится острее.

— Если хочешь спасти свою невесту, Роуз, тебе придется предложить что-то большее, чем обещания, которые ты не собираешься выполнять.

— Я сделаю это, — говорит он. — Ты знаешь, что я полезен. Я убью любого, кого ты пожелаешь.

— А если я хочу, чтобы ты был мертв? — насмехается она, но в этом звучит меньше злобы и больше обиды.

Он смеется.

— Тогда желаю удачи. Кто, по-твоему, в точности смог бы справиться с такой задачей?

Белладонна яростно смотрит на брата, и он отвечает на ее стальной взгляд своим собственным.

— Ты не сможешь вечно ее прятать, — Белладонна поворачивается ко мне. — Тебе следует знать, мейга, что я буду защищать своих сестер и свое Королевство от любой угрозы. Независимо от того, обручена она с моим братом или нет.

— Белла, прошу, — умоляет Роуз.

Ее глаза останавливаются на нем, и я вижу, всего на одно мгновение, отчаяние, печаль, страх в них.

— Ты понятия не имеешь, с чем мы столкнулись, Роуз, — шепчет она. — Годами я… делала все возможное, чтобы защитить наших сестер, тебя, Королевство. Но наша мать…

Ее плечи внезапно дергаются, и глаза мечутся по комнате, вглядываясь в тени. Она поворачивается к Роузу и наклоняется ближе.

— Слушай внимательно, проклятый идиот, иначе мы все погибнем. Брось этот нелепый квест с ней, — она указывает на меня, — и используй любую жалкую магию, что течет в твоей ужасной коже, чтобы спрятать…

Странный скрежет заполняет камеру, доносясь со всех сторон — а затем я слышу низкий стон, словно от животного, испытывающего боль.

Лицо Белладонны бледнеет.

— Нет, — шепчет она. — Нет, нет, нет…

— Что ты наделала, Белла? — кричит Роуз, сильнее сжимая мою руку.

Кости выпадают из ниш, громоздясь кучами на каменном полу. Полуразложившиеся тела рушатся вниз: некоторые вздутые, с мраморной кожей, другие — с древней, как пергамент, кожей, натянутой на скелеты. Они с грохотом сваливаются в груды.

А затем эти груды начинают двигаться.

Они встают, один за другим — королевские мертвецы. Частично съеденные торсы, черепа, к которым все еще прилипла кожа, внутренности, волочащиеся по грязи позади них. Они все идут на нас — мстительные мертвецы, короли и королевы, которые хотят, чтобы я присоединилась к ним в загробном мире.

— Белла, останови это! — вопит Роуз. Его лицо белее мела. Я понимаю: его яд не действует на тех, кто уже мертв.

Белладонна теперь на коленях, ее глаза полны ужаса.

— Я не могу.

Позади нее груда окровавленной плоти, которая когда-то была телом Королевы, приходит в движение. Оно извивается, влажные пятна освещаются мерцанием свечи. Собираясь воедино, перестраиваясь, размазывая кровь по камню темными полосами, Королева поднимается со своего места упокоения. У нее осталось недостаточно тела, чтобы стоять, поэтому она плывет, подобно призраку. Кости и куски плоти в лохмотьях висят на ее полусломанной грудной клетке. То, что когда-то было ее сердцем, болтается на нитях внутренностей. Ее грудь обнажена и вспорота, кровь и желтоватые нервы свисают с нее.

Желчь подступает к горлу. Дрожа с головы до ног, я хочу кричать, хочу плакать.

Спокойствие!

Контроль!

Ее лицо прекрасно и бело, как снег. Она с трудом открывает глаза, словно они были слипшимися от сухости, но когда открывает, ее взгляд немедленно находит мой.

— Девочка Теней, — рычит она.

Мертвая Королева бросается на мое лицо, широко открыв рот, оскалив зубы. Ее костлявые пальцы впиваются мне в голову, причиняя боль, отбрасывая нас обеих назад, пока наши глаза встречаются. И в этот момент, точно так же, как у Белладонны в тронном зале, ее зрачки расширяются, поглощая остальную часть глаза, пока они не становятся полностью черными, и она тянет меня внутрь, внутрь, в эту тьму.

— Виола! — ревет Роуз.

Прежде чем мир погружается в черноту, я замечаю