Беспощадная любовь (не) главного героя - Валентина Ладная

Пытаюсь встать. Ноги дрожат, подкашиваются, словно я только что научился ходить. Тело слушается плохо, каждое движение дается с невероятным трудом. Мне кажется или нет, но такое ощущение, что я пролежал без движения много дней. Время в голове смешалось в кашу, в которой варятся обрывки разных эпох, разных событий, разных жизней.

Внутри что-то шевелится. Дракон. Я чувствую его присутствие. Слабое, вялое какое-то... А ведь он должен наполнять меня огнем, силой, яростью, готовностью рвать и метать.

Еще недавно его энергия бурлила в жилах, требовала выхода, заставляла сердце биться быстрее, кровь гореть, мышцы напрягаться в ожидании битвы. А сейчас... сейчас он просто есть. Тень себя. Отголосок. Тихий шепот там, где раньше был оглушительный рев.

Я помню его появление. Помню тот день, когда впервые обернулся. Помню, как расправил крылья над горами, как впервые взмыл в небо, как ревел от восторга, чувствуя ветер под брюхом, солнце на чешуе, безграничную свободу в каждой клетке. Это было... давно. Или недавно? Десять лет назад? Сто? Время стерлось, потеряло значение, превратилось в бесконечную серую ленту без начала и конца.

Может, меня ранили? От чего воспоминания как старая карта с выцветшими пятнами.

Где же я… что со мной?

Обвожу взглядом поляну. Всматриваюсь в каждую деталь, пытаясь найти зацепку. Трава примята не хаотично. Рядом еще следы. Кто-то был здесь. Кто-то, кого я должен помнить, но не помню. Кто-то важный. Кто-то, без кого внутри меня тянет пустотой.

Делаю вздох.

Так и есть. Я точно это чувствую. Пустоту от потери чего-то невероятно важного. Словно я сосуд, из которого выпили все содержимое, оставив только звонкую, гулкую тишину.

Я не знаю причину этой пустоты. Не понимаю ее природу. Но она здесь. Со мной. И дышит в такт моему дыханию, бьется в ритм моего сердца, отравляя мое тело.

Что же со мной произошло?

Надо идти. Надо возвращаться в род. В Ларендол. Там, может быть, и ответы найдутся. И кто-нибудь обязательно вспомнит то, что забыл я. А значит, и пустота отступит, встретив знакомые лица, родные стены, привычный уклад.

Собираю волю в кулак. Концентрация, усилие. И мир вокруг меняется. Кости трещат, ломаются, растут, перестраивая тело. Кожа наливается чешуей, тяжелой, бронзовой. Тело увеличивается, разрывая остатки одежды, которые тут же падают на землю жалкими лохмотьями.

Превращение дается тяжело. Гораздо тяжелее, чем раньше. Я почти задыхаюсь от напряжения, когда наконец превращение завершается.

Дракон. Мой дракон.

Но он слаб. Не физически. Огромное тело с тугими плотными мышцами, широкие крылья. Все как и прежде.

Он слаб духом. Не ревет, не рвется в небо, не требует добычи и битв. Он просто существует. Как я. Или это я слаб, а он лишь отражение моего состояния?

Взмываю в небо. Крылья работают, тело слушается, но привычного восторга нет. Раньше полет был свободой, радостью, самой жизнью. Раньше я парил над миром и чувствовал себя богом, властелином, хозяином всего, что вижу внизу. А сейчас — крылья машут, тело летит, а душа... душа осталась там, на той поляне. Или потерялась где-то еще раньше. Или ее вообще никогда не было.

Я лечу домой. Сквозь облака, сквозь ветер, сквозь дождь, который начинается и заканчивается, не замечая его. Внизу проплывают леса, реки, деревни. Люди, завидев мою тень, падают на колени, молятся, просят защиты. Я не чувствую ничего. Ни гордости, ни ответственности, ни желания защищать.

Ларендол встречает меня с ликованием.

Я еще не успеваю приземлиться, а уже вижу внизу толпу. Люди выбегают из хижин и домов, бегут к центру поселения, машут руками, кричат что-то радостное, запрокидывают головы, чтобы разглядеть меня в небе. Я опускаюсь на центральной площади, поднимая тучу пыли, и меня тут же окружают. Со всех сторон. Плотным кольцом.

Знакомые, родные. Смотрящие с благоговением, граничащим с обожествлением. С надеждой, слишком острой, почти болезненной.

— Раднор! Брат! — слышу голос Редела. Его маленькая темная фигура приближается к моей туше. — Наконец ты вернулся!

Друг чувствительно бьет по чешуе. Сажает на меня своего сына. Я позволяю. Стою как каменное изваяние, не двигаясь, не реагируя. Потом, когда страсти немного утихают, возвращаюсь в человеческий облик.

Вопросы сыплются со всех сторон. Я едва успеваю отвечать, да и не особо стараюсь.

— Где ты был? Мы думали, ты погиб! Столько времени прошло! — Что с ведьмой? Её убили? Она больше не будет нам угрожать? — Ты ранен? Ты бледен! Тебе нужен шаман? Позвать шамана?

Я отвечаю односложно. Убил. Вернулся. Все хорошо. Не надо шамана. Слова вылетают лениво, я сам в них не верю, но этого достаточно. Главное, что дракон вернулся. И теперь наш род под защитой. Теперь можно не бояться набегов соседей, не дрожать по ночам при каждом шорохе, не молиться богам, тратя на это последние силы.

Слава, которой меня осыпают, тяжела. Она давит на плечи, на душу, на то самое место, где зияет пустота. Я улыбаюсь в ответ на улыбки, киваю на хвалебные речи, поднимаю кубок, когда пьют за мое здоровье. Но внутри тишина. Мертвая, безнадежная, бесконечная тишина, которую не нарушить ни тостами, ни славой, ни признанием.

И это ощущается хуже смерти. С каждым днем все сильнее.

Я все чаще сижу в своей хижине на окраине поселения. Смотрю в потолок. За долгие годы он покрылся толстым слоем копоти от очага, почернел, стал похож на ночное небо без звезд.

Меня больше ничего не радует. Абсолютно. Движения нет, мыслей тоже, только эта проклятая пустота, пульсирующая в такт сердцу.

Пытаюсь дышать. Получается плохо. Каждый вдох дается с трудом, будто легкие сдавило невидимой петлей. Любое движение — изощренная пытка, которой я стараюсь избегать. А случайная мысль о том, чтобы встать, выйти, что-то сделать, с разбегу натыкается на глухую стену безразличия, разбивается, падает и больше не поднимается.

Ко мне приходят. Много кто приходит. Сначала каждый день, потом реже, потом почти перестают. Видеть меня в таком состоянии тяжело. Я это понимаю. Я и сам себя видеть не хочу.

Предлагают дела. Глава не теряет надежды. Приходит и просто долго смотрит, причмокивая своими толстыми губами. А когда натыкается на мое глухое нежелание участвовать в делах рода, он нервно кивает и уходит, оставляя меня наедине с собой.

— Ты должен обернуться, Раднор, — со вздохом говорит Дернер, шастая ко мне без приглашения. От его появления сводит скулы. Шаман единственный, кто смотрит не на меня, а в