Вечная вдова - Анна Морион

Фрейлина, стоящая за спинами стражников, широко раскрыла глаза и едва заметно кивнула Альеноре, словно говоря: «Предай королеву, как предала ее я!».

- Ни в чем подобном я не признавалась! А на суде, сэр, я готова засвидетельствовать, что Ее Величества не касался ни один другой мужчина, кроме ее законного мужа! – мрачно и решительно заявила Альенора, смело смотря в лицо врага.

- Готовы ли вы положить за ее невиновность свою жизнь, мисс? – Глаза Кромвеля лукаво сверкнули.

- Готова! Бог Свидетель, сэр, тот, кто распускает эти слухи о королеве, лжет! Я готова свидетельствовать в суде! Я готова встать посреди лондонской толпы и кричать о ее невиновности! Королеву оболгали, сэр! – с чувством воскликнула Альенора.

- Но она написала вам, чтобы вы молчали… О чем, мисс? – вновь задал вопрос Кромвель. В этот раз тон его голоса был даже дружелюбным, что сбило Альенору с толку.

- Не думаю, что это королева написала мне… Этот почерк схож с почерком Ее Величества, но это писала не она, – покачала головой Альенора.

- У меня имеется эта записка, написанная рукой королевы, и ваше признание в том, что она изменяла своему мужу. Но вы отчаянно пытаетесь скрыть ее позор и ее грехи, мисс! – Лицо Кромвеля стало строгим и отчужденным. – Мисс Нортон! Вы арестованы за государственную измену! И Его Величество король тотчас узнает от меня, что пригрел на своей груди змею! – Он быстрым шагом вышел за дверь.

Ошеломленную и сопротивляющуюся Альенору грубо вытащили из постели и, даже не дав ей накинуть халат, облаченную в одну ночную рубашку, вывели из комнаты и повели в один из узких темных коридоров. Альенора кричала, проклинала Кромвеля, все так же настаивала на невиновности королевы, но вдруг ее рот был закрыт широкой мужской ладонью, а при свете факела, который нес один из стражников, блеснуло острое лезвие меча.

Эпилог

24 мая 1559 года

- Я люблю, когда зацветают яблони. Когда я вижу эти цветы, моя душа расцветает так же, как они, – улыбнувшись, сказала Бригида своему внуку и, наклонив ветку к лицу ребенка, позволила ему вдохнуть приятный аромат белого цветка.

- А потом отсюда будут расти яблоки? – спросил Томас, смотря на цветок, как на нечто волшебное.

При свете заката волосы мальчика горели огнем, а его фиалковые, как у Бригиды, глаза блестели любопытством. Ему было любопытно все: как растет трава? Почему летают птицы? Почему бабочки бывают красивыми, а бывают просто серыми? Разум трехлетнего Томаса был полон вопросов, но его бабушка всегда находила на них ответы.

- Именно, мой дорогой. А когда яблоки вырастут, нам испекут из них вкусный яблочный пирог, которым ты так любишь лакомиться, – объяснила Бригида и потрепала внука по волосам.

- Матушка, где же еще вы пропадаете, как ни в вашем саду? – раздался за их спинами теплый голос Стефана.

- Папа! А ты знал, что яблоки растут из этих белых цветов? – полный восторга, спросил Томас, кинувшись на шею отцу.

- Нет, нет, этого я не знал! Но теперь, благодаря тебе, мой маленький мыслитель, я буду знать! – рассмеялся Стефан и поцеловал своего сына в лоб. – Что пишет Екатерина? С тех пор, как она стала фрейлиной Ее Величества, она не написала мне ни строчки, – обратился он к матери.

- Она наслаждается жизнью при дворе, мой дорогой. Ее занимают балы, охота и пение сонетов. Ей не до нас, и мы можем простить ей это, – ласково сказала ему Бригида и, заметив в руке сына запечатанное письмо, спросила: – У тебя имеется для меня письмо?

- Ах, да, совсем позабыл о нем. Держите, матушка, только-только получено из рук посланника… Но этого герба я еще не видел. Знаком ли он вам?

- Нет, мне этот герб незнаком, – задумчиво ответила Бригида, взглянув на восковую печать: на ней красовался медведь со щитом в лапе, а над его головой виднелась маленькая птица. – Но не будем томиться и тотчас узнаем, что за загадочное письмо мы получили и от кого.

Сломав печать, Бригида бросила взгляд на первую строчку, и ее глаза вдруг наполнились слезами. Она тихо вскрикнула и прикрыла губы ладонью.

- Вы плачете, матушка? Что в письме? – обеспокоено спросил ее сын.

- О, мой дорогой! Это слезы радости! – воскликнула Бригида, приподняла подол платья, словно юная девушка бросилась в замок, уединилась в своих покоях и продолжила читать дорогое ей письмо.

«Я знаю, эти годы ты оплакивала меня, и в этом моя вина. Увы, я смогла написать тебе лишь сейчас, когда Англия избавилась от тирана Генриха и его жестокой дочери Марии. Теперь, когда на английский престол взошла дочь Анны Болейн, я могу писать тебе и не бояться преследования. Все эти годы ты считала меня мертвой, но я хочу обрадовать тебя, моя дорогая сестра: все эти годы я прожила в счастье и достатке.

В тот день, 2 мая 1536 года, когда меня арестовали и повели в неизвестность, я была освобождена от оков моих катов сэром Уолшем…»

- Сэром Уолшем! – не веря своим глазам, ошеломленно воскликнула Бригида.

«… Он вырвал меня с боем из рук негодяев, а затем мы отплыли в Европу, где нашли свое новое предназначение, новый дом и поженились…»

- Она все-таки вышла за него! О, Господи, как ты велик! – вновь изумилась Бригида, но в этот раз ее сердце дрогнуло от переполняющей его радости: Альенора жива! Жива и замужем за сэром Уолшем! А ведь она и правда считала, что ее дорогую подругу казнили, она оплакивала ее и молилась за ее душу.

«Я вижу твое лицо, вижу твое удивление! Да, я все же дала себе позволение стать его женой, и за это Господь подарил нам трех прекрасных здоровых мальчиков, и все они похожи на своего отца…»

- Трое детей! Трое сыновей! – вскрикнула Бригида.

«Увы, ни одной дочери Господь нам не дал, но, знай, если бы у меня родилась дочь, она носила бы твое имя.

Как только мой супруг вернется из политической миссии, мы первым же кораблем отправимся в нашу родную Англию, в твои объятия, моя дорогая. Я не знаю,