Новенькая - Алёна Шахнина

Елена Викторовна с удивлением смотрит на нас. Мы так и не сказали ей, что готовим проект не на тему произведений, а лучше. Намного лучше и важнее. Я отдаю микрофон Лере и отхожу к ноутбуку. Включаю презентацию, и на большом экране появляется титульный лист. На нем изображены трое подростков: один стоит возле стенки, двое других нависают над ним. Лиц нет. Все картинки для проекта Лера рисовала сама, я лишь одобрительно кивал на ее предложения.

— Буллинг — одна из наиболее важных, острых и сложных тем в школьном мире, — неуверенно начинает Лера. — Согласно статистике, каждый десятый школьник подвергается травле, но за помощью обращается только один из двадцати.

— У более шестидесяти процентов детей, подвергающихся травле, снижается успеваемость, появляются социальные проблемы — неуверенность, трудности с общением, замкнутость. У тридцати процентов детей развиваются хронические неврозы, депрессии, которые часто приводят к непоправимым последствиям, — подхватываю я.

— Восемьдесят процентов агрессоров становятся таковыми из-за проблем в семье, комплексов, болезней психики, — говорит Лера уже уверенно. — Получается, что ребенок, имеющий травмированную психику, становится заразой, распространяющей свою болезнь среди сверстников. Часто причиной этого становится неспособность или нежелание обратиться за помощью.

— В нашей школе статистика такова: в каждом классе есть минимум один такой агрессор, — добавляю я. — А это около шестидесяти человек на всю школу. И это только те, кто действует открыто и те, кто попали в поле зрения администрации. На самом деле, их намного больше. У нас ведется активная борьба с травлей, но, к сожалению, еще остаются те, кто по-прежнему живет по своим законам.

— Буллинг — это ни что иное, как попытка доказать свое превосходство над теми, кто кажется слабее. На самом деле это болезнь, требующая комплексного лечения, участия сверстников, родителей и психологов, — Лера смотрит на меня, и я киваю. — После травли во взрослую жизнь выходят закомплексованные, неуверенные в себе люди со сломанной психикой. Задумайтесь: готовы ли вы стать тем, кто меняет чужую судьбу?

Лера опускает микрофон, и на экране появляются фотографии известных людей, подвергшихся буллингу в школе: Том Круз, Джо Байден, Леди Гага, Роберт Паттинсон.

— Эти люди, — добавляю я. — Добились в жизни больших успехов, несмотря на травлю в школе. А сколько людей потеряли такую возможность? Скольких людей сломал буллинг? Очень много. И пусть мы не можем остановить травлю во всем мире, и даже во всем городе, мы можем начать с малого — остановить ее в своей школе.

Мы убираем микрофоны, презентация заканчивается, и я смотрю на учителя. Кажется, она гордится нами. Если улыбка и блестящие глаза означают гордость. И тут она начинает хлопать, и все подхватывают. И вот мы стоим на сцене под дружные аплодисменты.

Я беру Леру за руку и увожу со сцены. За сценой останавливаемся и я смотрю в эти теплые, нежные глаза. Все остальное уже не имеет такого важного значения. Главное, что мои любимые глаза смотрят на меня с теми же чувствами, что и я.

После школы мы с Лерой и Ромкой идем ко мне домой. Сегодня должна приехать опека и решать по поводу испытательного срока. Они захотели поддержать меня, а я не против. В конце концов, это их помощь вытащила меня из того ада, куда я попал. Ромка, хоть и по-прежнему мой главный соперник, открылся для меня совершенно с другой стороны, как и я для него.

Дома чисто и вкусно пахнет едой. Мать встречает нас и усаживает за стол на кухне. Я еще не простил их, но лед тронулся, и тает еще больше вот в такие моменты — домашние, уютные. Мама, как истинная хозяйка, ставит перед нами тарелки с картошкой, хлеб и чай.

— Спасибо, теть Тань, — говорит Ромка.

— Отец где? — спрашиваю я.

— Он в комнате, — нерешительно отвечает мать. — Отдыхает.

Ложка застывает в моих руках. Внутри поднимается холодное предчувствие, и мне трудно с ним справиться. Смотрю перед собой на наш новый стол и понимаю, что подставить меня в самый важный день — абсолютно ожидаемо для моих родителей.

— Отдыхает или пьяный валяется? — подскакиваю я, бросая ложку. — В тот день, когда придет опека?!

Мать испуганно отшатывается от меня, от моего взгляда. Я отталкиваю стул, и он с грохотом валится позади меня. Гнев снова пытается одолеть меня. И если я прав, а скорее всего так и есть, я разобью ему морду. За то, что все старания, все надежды он перечеркнул своим недержанием. Оставался всего один день, всего один визит опеки.

Каждый день я ждал этого. Приходил домой со школы и заходил со страхом, что отец валяется пьяным. И вот тот самый день настал. Именно тогда, когда страх потерять все стал почти осязаемым.

Я резко открываю дверь в родительскую комнату и вижу, что отец сидит за столом, склонив голову. Уже не чувствуя себя от гнева, подхожу ближе и замахиваю руку, чтобы схватить его за шкирку, но в последний момент останавливаюсь. Отец поднимает голову и оборачивается на меня, а на столе перед ним лежит сканворд.

— Дань, ты пришел уже? — спрашивает он вполне буднично. — Не слышал, увлекся.

Я могу только смотреть на него. На его трезвые глаза, на гладко выбритое лицо.

— Подскажи, — говорит отец и отворачивается к столу, — всю голову сломал. Кто стремился в Антарктиду, но попал в Мадагаскар? Я в географии не силен.

— Пингвин, — раздается за моей спиной голос Ромки. — Из мультика.

— Точно, подходит! — восклицает отец и царапает ручкой слово на газете.

А я все еще стою за спиной отца и не могу сказать ни слова. Не знаю, научусь ли я когда-нибудь доверять родителям, перестану ли ждать от них подвоха. Но облегчение уже накрывает меня, и я расслабляю напряженные плечи, разжимаю сжатый кулак и медленно отступаю.

— Подожди, Дань, — останавливает меня отец.

Он встает со стула, берет пакет с пола и достает из него медальницу.

— У тебя медали в куче лежат, а это же такая гордость! — говорит отец и протягивает мне медальницу.

Я машинально беру ее и рассматриваю. Вырезана из коричневого дерева, с ровными круглыми отверстиями для медалей, а сверху футбольный мяч.

— Сам на работе сделал, — с гордостью говорит отец.

— Ничего себе, — подхватывает Ромка и забирает у меня медальницу. — А мне такую сделаете?

— Сделаю, — улыбается отец. — Ты тоже футболист?

— Ага, — говорит довольный Роман. — И медалей у меня не меньше, чем у него. Может, даже больше.

— Не ври, — фыркаю я и окончательно расслабляюсь.

— Вот матч реванш выиграю у тебя и точно будет