Новенькая - Алёна Шахнина

нежность заполняет каждую клеточку моего тела. Одетая в какую-то большую майку со Стичем, в спортивные брюки, с высоким хвостиком на голове, она по-прежнему красивая. И ее внутренняя красота только прибавляет очки к привлекательности.

Я все еще думаю о ней, хотя она рядом, как в прихожую выходят родители.

— Дань, там опека, — говорят они.

Я быстро выглядываю в окно на машину, на все тех же мужчину и женщину, идущих по двору, и внутри все падает. Может, получится отмазаться, сказать, что телефон на лицо уронил? Вряд ли они поверят, конечно. Еще и класснуху подставлю.

Отворачиваюсь к стене с надеждой, что пронесет. Знаю, что глупо, но почему они приехали именно сейчас, когда я снова поверил в чудесное спасение?

— Может, тебе через окно сбежать? — тихо говорит Лера.

— А что такое? — спрашивает Роман.

— У него синяк на лице. Опека подумает, что это родители сделали! — говорит она с испугом.

— Тоже мне проблема, — фыркает Рома. — Слушайте меня. Они сейчас зайдут, не поворачивайся. Потом я выйду из комнаты, а ты в этот момент к Лерке приставай.

— Чего? — возмущаюсь я. — Что значит приставай?

— То и значит! Обними, за руку возьми, да что угодно! И не сопротивляйся. Понял? — быстро говорит он под стук в дверь.

Я смотрю в испуганные глаза Леры и киваю. Черт его знает, что он задумал, но выбора нет.

Опека заходит в дом, я здороваюсь с ними через плечо и не поворачиваюсь. Блин, они же услышат, как колотится мое сердце! Они идут сначала на кухню, разговаривают с родителями. Краем глаза вижу, что Роман уходит в мою комнату. Ну что же, у меня есть почти разумная причина обнять Леру. Я быстро притягиваю ее к себе за талию, и мы застываем. Она прижимается руками к моей груди, наверняка чувствуя, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Не сопротивляется, а я просто наслаждаюсь этими секундами, как перед казнью.

И тут Роман выходит из комнаты, кидает на нас взгляд и дальше происходит что-то невероятное.

— Руки убрал от моей девчонки! — кричит он, и на нас все оборачиваются.

Я не знаю, что должен делать, но быстро отпускаю Леру, и она отступает.

— Совсем оборзел! — продолжает он удивлять меня. А взрослые смотрят на нас.

Роман подходит ближе, оттаскивает Леру за руку, замахивается и тыльной стороной ладонью впечатывается мне по синяку на щеке. От неожиданности я ахаю, Лера тоже.

— Еще раз тронь ее, мудак! — рычит он. — И будешь сам тут корячиться!

— Эй, молодежь, разошлась! — вступает мужчина из опеки и отталкивает Романа от меня.

А я хлопаю глазами и прикладываю прохладную ладонь к щеке. Синяка не будет, но наверняка кожа красная, и скрывает то, что должна скрыть. Мне даже не пришлось играть шок и возмущение — они и так появились на моем лице.

— А что он мою девчонку лапает? — возмущается Роман и снова кидает в меня гневный взгляд. Такой настоящий, будто я и правда трогал его девушку.

Это безумие. Они оба безумны, а теперь и я с ними. Они оба генераторы идиотских идей, которые почему-то работают.

— Больше не буду, — говорю я выставляю руки в примирительном жесте. — Это случайно вышло.

Роман с такой ненавистью смотрит на меня, что я начинаю верить. Хватает Леру и ставит рядом с собой возле стены.

— Со мной будь, чтобы случайно не выходило, — строго говорит он ей.

Лера лишь кивает и утыкается взглядом в стену. Опека быстро теряет к нам интерес и уходит к родителям. Я отворачиваюсь к стене и закрываю рот рукой, чтобы не засмеяться. Кажется, у меня сейчас начнется истерика. От напряжения текут слезы, и я тру глаза, чтобы не спалиться. Это абсурдно настолько, что хуже просто некуда.

Наконец, опека идет к выходу, спрашивая, как у меня дела. А я не могу говорить. Если я открою рот, то начну смеяться. Еле выдавливаю из себя, что нормально, и они уходят. И только дверь за ними закрывается, я сажусь на пол, вытираю лицо руками и смеюсь.

— Вы сумасшедшие. Вы оба сумасшедшие, — говорю я через смех.

— Давно мечтал это сделать, — подхватывает Роман.

— Ты не тем занимаешься, по тебе театральный плачет, — говорю я. — И я плачу от твоей актерской игры.

— Ты бы хоть предупреждал, — упрекает его Лера.

— Все должно было быть натурально! — восклицает Роман. — Зато теперь твой синяк официально имеет место быть на лице.

Я качаю головой и улыбаюсь. Мне надавали по морде, а я рад. Черт возьми, я просто счастлив!

Глава № 35 Лера

К концу воскресенья мы сделали ремонт в прихожей и Данькиной комнате. Выкинули старую мебель, и поставили новую. Ну как новую — отец привез с работы списанную, но в хорошем состоянии. Теперь у него есть нормальный шкаф, стол, кровать и даже стеллаж. От мебели он отбрыкивался, как мог, но машина уже стояла у входа, поэтому выбора у него не оставалось.

Осталась кухня, коридор и родительская комната. Но кухню делают отец с матерью, и у них неплохо получается. Остальное сделается постепенно, уже без нашего с Ромкой участия.

Уставшая, но счастливая, я иду домой. На город уже опустилась вечерняя мгла и прохлада. С моря дует приятный, свежий ветер, и я не тороплюсь. Мы сделали все, что могли, родителям осталось только поддерживать достигнутых результатов. Если они не оплошают, то, думаю, Даню оставят в покое. И от этого он заметно приободрился, хотя, казалось, сдался. А я использовала шанс на искупление вины перед ним.

Я не знаю, как будут дальше развиваться наши отношения, и нужно ли, чтобы они развивались. Я здесь временно, рано или поздно мне придется уехать и оставить его. Но симпатия к нему щекочет внутри, и хочет получить возможность на существование. Может, даже больше, чем симпатия.

В мыслях заворачиваю на свою улицу, и шаг замедляется. У соседнего дома стоит компания девчонок, среди которых я вижу Полину. В голову прилетает мысль позвонить матери, чтобы встретила, но тут же отгоняю ее от себя. Покрываясь липким потом, подхожу ближе.

— Новенькая! — пищит Полина. — Поговорить надо.

— Ну? — говорю я и останавливаюсь.

Быстро окидываю взглядом девчонок — одну видела в компании Дани, двух других вижу в первый раз. Все такие модные, накрашенные, с прическами. Милые на мордашку — явно из популярных девчонок в школе.

— От Дани отвали, — говорит Полинка. — Хватит за ним бегать!

— Ревнуешь? — хмыкаю я.

— Может, и ревную, — злится она. — Ты явилась не пойми откуда, влезла в