Новенькая - Алёна Шахнина

Наконец, звенит звонок, и я прекращаю пересчитывать плитку на стене. Быстро иду в класс за рюкзаком, сталкиваюсь со своими, но не останавливаюсь. В кабинете остались только Лера с Диной, и учитель за столом.

Я хватаю рюкзак, быстро запихивая в него все, что лежит на парте.

— Подойди ко мне, Даниил, — говорит Елена Викторовна.

Закидываю рюкзак на плечо и подхожу к ней. Она ждет, пока уйдут девчонки. Сначала проходит Динка, следом идет Лера и, не смотря на меня, слегка сжимает мои пальцы. Боже, и зачем она это делает? Я же больше ни о чем думать не смогу! Не в силах сдержать себя, оборачиваюсь ей вслед и смотрю, как она уходит.

— Даниил, — говорит Елена Викторовна и выдергивает меня из моего безумия. — Знаю, что ты взрослый, самостоятельный и не любишь принимать помощь. Но сейчас другая ситуация.

— Так, — говорю я, а начало мне не нравится.

— Родители оказали твоей семье материальную помощь. Сумма не очень большая, но на частичный ремонт должно хватить, — говорит класснуха, и у меня открывается рот. — Я так понимаю, что главное привести в порядок твою комнату и кухню. Остальное можно будет сделать позже.

— Скажите, что вы шутите, — говорю я. — Я же просил вас не рассказывать обо мне.

— Я о тебе не рассказывала, — спорит она. — Я сказала, что одна семья из нашего класса оказалась в трудном финансовом положении. Без подробностей.

— Здорово, — киваю я. — Верните людям деньги и не пудрите им мозги. Я все равно не возьму.

— Я другого и не ожидала, ты же гордый у нас, — говорит она. — У тебя же принципы.

— Хорошо, что вы это понимаете, — реагирую я. — И не нужно втягивать в мои проблемы других людей.

Она молчит, и я отступаю назад. Все это бред. Просто полнейший бред!

— Только ты должен думать не о своей гордости, — догоняет меня голос учителя, и я останавливаюсь. — А о том, что есть люди, которые уже втянуты в твою проблему. И которые переживают за тебя. Отталкивая помощь, ты отталкиваешь их в первую очередь.

— Вы не понимаете, — говорю я через плечо.

— Я все понимаю! В том числе и то, что гордость тебе важнее людей, которые хотят, чтобы ты остался. — она вздыхает, поднимается и останавливается передо мной. — Тебе не нужно постоянно принимать помощь. Всего один раз. В самый сложный момент. А дальше ты будешь выкручиваться сам, и тебе придется решать задачи намного труднее: как сохранить все и не позволить разрушить снова.

— Елена Викторовна, вы такая молодая, а говорите, как познавшая жизнь бабушка, — хмыкаю я.

— Я старше тебя на двенадцать лет, Кириллов, — кивает она, — и кое-что я познала во взрослой жизни. Например то, что глупо отказываться от помощи, когда других вариантов нет.

Думается мне, что не она причастна ко всему этому. Вижу почерк сероглазого спасателя, и почти уверен, что это ее идея. И пока я с удовольствием шагаю в пропасть, ее рука все держит и держит меня, даже если сил уже не остается. Роман прав — она и умереть спокойно не даст.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Но только один раз! А потом вы отступите, и заставите Леру это сделать.

— Леру? А при чем тут она? — наигранно удивляется Елена Викторовна.

— Я думал, учителям по статусу не положено врать, — фыркаю я.

Она цокает языком и улыбается.

— Не вам же одним мне врать! — разводит она руками. — Устроили сцену в коридоре, будто я настолько наивная. И ничего, что Володя тоже с синяками пришел. Или его тоже Лера избила?

— Ой, она такая агрессивная, — смеюсь я.

— Иди, Кириллов. На вахте я предупредила, что ты уходишь. Деньги я тебе на карту сейчас скину. И чтобы в понедельник пришел без синяков! — говорит она.

Я отдаю ей честь, приложив пальцы выпрямленной ладони к голове, и ухожу.

К субботе я закупил материалы для ремонта. Пришлось пользоваться помощью Гугла и моего персонального Гугла, потому что я в этом абсолютно не шарю. Первый помощник рассчитывал количество обоев и краски, второй — выбирал цвет. И вот я смотрю на эту кучу материалов, и не знаю, с чего начать. Наверное, сначала нужно содрать обои. С удовольствием подцепляю висящий краешек и тяну его вниз. Обрывки кидаю под ноги, уже представляя, как будет выглядеть дом после ремонта.

Родители тоже включились, и пока я занимаюсь прихожей, они возятся на кухне. Наверное, это первое наше совместное дело за последние годы. Сколько на это уйдет время — я не знаю, но начало положено.

Когда за спиной раздается стук в дверь, я сначала выглядываю в окно. Машины нет, значит, вряд ли опека. У меня еще синяк на лице, и не хотелось бы показываться перед ними в таком виде. Открываю дверь и рот одновременно.

— Помощь нужна? — говорит Лера и улыбается.

Позади нее стоит хмурый Роман. А я не знаю, как мне на это реагировать, поэтому просто молчу. Впустить их в свой убогий дом? Показать свой мир? Это сложнее, чем рассказать. Это сложнее всего.

— Ну? — ворчит Роман. — Стоять будем или делом заниматься?

И проталкивается вперед, а я даже не могу его остановить. Он проходит в прихожую и, кажется, ему пофиг, что вокруг него.

— Обои отдираем? — говорит он. — Это я умею. Давай, спасатель, что застыла, потом глазки построите. Притащила меня в выходной в девять утра, а сама стоит. Боже, и за что ты меня наказал этой женщиной!

Я медленно отступаю и пропускаю Леру. Она заходит и сразу начинает командовать нами. Видимо, ее тоже не сильно удивила обстановка в доме. Она хватает шпатель и так ловко справляется с обоями, что мне остается только удивляться.

— Что ты по кусочкам отдираешь? — ругается она на Романа. — Надо полотном снимать!

— А ты, я смотрю, в школе ремонта работаешь? — ворчит он.

— Я переезжала в новые дома минимум десять раз, — вздыхает она. — И почти каждый переезд начинается с ремонта. Так что да, слушай, что я говорю и не бурчи.

И мы работаем. Вместе. Под разговоры и смех, и я расслабляюсь. Я впустил в свою душу двух людей, и мне впервые от этого хорошо. Теперь я не вишу в пропасти, я стою на краю и медленно отступаю назад. Потому что потерять то, что есть сейчас — невыносимо сложно. И как я бы ни противился этому, как бы ни старался отрицать очевидное, я знаю, что боюсь.

Смотрю на Леру и