Графиня с изъяном - Айлин Лин

Кстати, волосы отросли, и теперь я выглядела, как коротко стриженный мальчишка, но это лучше, чем лысина, вот уж, без сомнения!

Сидя и глядя перед собой, подумала о том, что когда я смастерила «Ловца света» и теплоаккумуляторы, то потратила шестнадцать процентов заряда. Казалось бы, восстановление солнечных панелей на молекулярном уровне, создание системы отопления из космических материалов, формовка металла – всё это ведь сложнейшая работа… А ушло всего шестнадцать процентов.

Сейчас же на исправление моего собственного тела потрачено целых двадцать! Больше, чем на инженерные чудеса!

Странно и одновременно логично. Переплавить кусок металла, согнуть его, сварить – это механическая работа. Пусть и очень точная, но всё же работа с неживой материей.

А вот перестроить живой организм… Это хирургия на тканевом уровне: каждую группу клеток необходимо перестроить, каждую кость осторожно изменить, не повредив окружающие ткани. Органы переместить так, чтобы они продолжали функционировать. Причём без анестезии для меня.

Зато теперь я знаю: если мне приспичит что-то срочно создать или починить, это обойдётся дешевле по энергии, чем лечение. Вопрос, а могу ли я лечить других? На клеточном уровне точно нет, а вот операции делать? Брр! Ну уж нет, пусть с этим разбираются лекари при помощи растений, выращенных на магически богатых землях.

Решение по урожаю, собранному в Благословенной Долине, было принято давно. На продажу – сущая малость. Себе – прожиточный минимум. Всё остальное – моим людям, превратившимся в живые тени от голода и болезней. Здоровое население – процветающее графство. Как мой отец не понимал этого? Скорее всего, он думал лишь о собственном благополучии.

Отогнав лишние сейчас размышления, я, собравшись с силами, медленно встала. Дел много, некогда прохлаждаться.

Глава 35

Глава 35

Интерлюдия

Ледяной ветер северных степей, безжалостный и дикий, пронизывал до мозга костей даже сквозь толстый, подбитый мехом, плащ. Розалинда крепко прижималась к шее своей лошади, измученной не менее её самой, пытаясь уберечь остатки тепла и не свалиться из седла от чудовищной усталости. Далеко позади осталось поселение клана Свирепых Койотов – её тюрьмы, где она провела три бесконечных и страшных года. Три года, что содрали с неё всю наивность, оставив лишь шрамы и волю к жизни, отточенную до остроты ножа, которым она эту жизнь себе и вернула.

Она мчалась вперёд вот уже несколько дней. Казалось, прошла целая вечность с того вечера, когда пьяная ярость Бьёрна наткнулась на холодную сталь в её руке. Воспоминания вспыхивали рваными, болезненными образами: его не верящий, налитый кровью взгляд, тяжёлое падение тела на утоптанный земляной пол шатра, тишина, оглушающая, голодная.

Она убила вождя. Она убила мужа-тирана. И теперь знала, что по её пятам идёт смерть. Не быстрая от меча, а мучительная у столба позора, где каждый член клана имел право нанести ей удар, отрезать кусок плоти, насладиться её агонией. Таков был закон, и он был незыблем.

Роза почти всё время спала на ходу, это был не полноценный сон, а скорее некая нервная полудрёма, в которой, стоило ей прикрыть глаза, она видела лицо Бьёрна, искажённое гримасой боли и удивления. Иногда ей снились Гвен и Мари, их смех в саду аббатства, обещания писать письма. Эти воспоминания были ещё мучительнее, чем образ мёртвого мужа, – они напоминали о почти беззаботной жизни, о давно потерянной дружбе. Думают ли о ней подруги? Или позабыли давно?

Лошадь тяжело дышала, спотыкаясь на замёрзшей, каменистой земле. Бескрайние степи сменились редкими, корявыми деревьями, цеплявшимися тонкими корнями за жизнь в этой суровой земле. Впереди, тускло поблёскивая в сером свете, показалась неширокая, подёрнутая тонким льдом река. Конь, фыркая, неохотно вошёл в ледяную воду. Розалинда почувствовала, как холод проникает сквозь сапоги, обжигая ноги, но не стала заострять на том внимания, иначе она сдастся, иначе она прекратит борьбу.

Преодолев препятствие, девушка оказалась в лесу, дающем хоть какое-то укрытие от пронизывающего ветра. Она не знала, что только что пересекла незримую черту, отделяющую дикие земли кочевников от восточных рубежей королевства Арденн.

Роза жаждала лишь оторваться, затеряться, выжить.

* * *

В нескольких милях позади по её следу, словно гончие псы, шёл отряд из шести воинов. Их вёл Ульф, двоюродный брат убитого Бьёрна, высокий, жилистый степняк с лицом, иссечённым шрамами, и глазами, чёрными, как бездна. Для него это было не просто исполнение закона. Это было дело кровной мести. Бьёрн был жестоким вождём, но он был его кровью. А эта южная девка, эта ведьма с красивым лицом, посмела поднять на него руку и отнять душу. Подло, исподтишка.

– Она идёт на юг, к землям неженок, – прорычал он, разглядывая едва заметный след копыта на подмёрзшей грязи у реки. – Думает поди, там её спасут от нашего правосудия. Наивная дура.

– Далеко ей не уйти, – отозвался один из воинов, кряжистый мужчина по имени Харальд. – Конь у неё выдыхается. Вон, и след уже неровный. Скоро догоним.

– Не просто догоним, – зло усмехнулся Ульф, и шрам на его щеке стал глубже, отвратительнее. – Мы притащим эту южную суку обратно. И она будет молить о смерти, пока её кожа висит на ней лохмотьями. Бьёрн был слаб, раз позволял ей смотреть ему в глаза, я вырву их, прежде чем отдать эту тварь толпе на растерзание.

И пришпорил коня. Он был уверен, что добыча почти в его руках, ведь Розалинда всё ещё на их земле, а значит, в их власти.

* * *

В это же время графиня Леваньер стояла на бывшем пустыре за стенами Грейстоуна. Здесь вовсю кипела работа. Десятки мужчин, коренных жителей и переселенцев из Каменного Дола, возводили стены будущего барака. Стучали молотки, скрипели пилы, раздавались громкие команды. Этот гул упорного труда звучал прекрасной музыкой для Гвендолин. Рядом с ней, неподвижный, как скала, стоял сэр Рик Стальной, один его вид усмирял любые споры и вселял в рабочих ещё больше усердия.

– Стройка идёт по плану, миледи, – подойдя к госпоже, с поклоном доложил Годвин. – Люди работают слаженно. К концу недели закончим каркас.

– Это хорошо, – кивнула юная графиня. – Зима не ждёт. Нужно торопиться.

Её взгляд скользнул по развёрнутому пергаменту с чертежами, который она держала в руках, на стоящего рядом с ней телохранителя. За эти недели она привыкла к его молчаливой тени, к ощущению надёжности, которое исходило от него.