После развода. Ненужная истинная дракона - Анна Лессер

волей. Сказать, что тебе очень повезло, я не могу. Но сказать о том, что произошло что-то ужасное и ты безумно много потеряла — у меня тоже язык не поворачивается. Пройдись по высшему свету, найди ещё один подобный прецедент. Да, возможно сейчас ты безумно несчастлива. Возможно сейчас тебе больно так, что душу хочется вывернуть. Но вспоминай о том, что твой муж наплевал на законы мироздания, только чтобы быть с тобой. Я не лукавлю, говорю о том, что Тадеуш бы даже не стал о нечто подобном задумываться. И много кто не стал бы. Поэтому, может быть по-человечески вся эта ситуация выглядит предательством, изменой, но чисто по-женски: как поступил Герберт в начале вашего брака, значит намного больше, чем какая-то девка, внезапно появившаяся в поле его зрения и сводящая с ума его дракона. А потом ещё и наследника немощного родившая. Думай об этом, Анна, почаще и возможно, тогда вся эта история не будет выглядеть настолько чудовищно.

Леди Айлин произнесла это, словно бы ставя точку, подписывая приговор. А потом посмотрела мне в глаза так пристально, что в её вертикальных зрачках запульсировала лава.

— Не смейте! Не смейте!

Я успела дёрнуться назад, отклониться, удариться лопатками о спинку дивана, но леди Айлин оскалившись, тихо произнесла:

— Так я уже посмела, Анна.

— Нет, я прошу вас, не надо!

Я одеревеневшими руками схватилась в подлокотник дивана, желая встать, но ноги подкосились.

— Не смейте заклинать меня, леди Айлин! — хрипло выдохнула, опускаясь на колени.

Глава 60

Сознание возвращалось медленно, муторно и казалось, как будто бы бегу сквозь ватную пелену. Откуда-то снаружи доносились голоса, звуки, но мне было так физически плохо, что открыть глаза мне казалось невозможным подвигом, примерно как один на один выйти с драконом…

Хотя что это я?

Я уже выходила с драконом…

И от этого мысли больно кольнулись, заставляя меня поморщиться и застонать. Я постаралась развернуться, хоть как-то опереться на руку, но услышала недовольный голос бывшего мужа:

— Все взрослые люди, все прекрасно понимают, что здесь происходит, но почему-то только с вашим появлением в доме начались какие-то беспорядки.

Мне кажется, я даже сквозь веки зажмуренные видела, как Герберт передвигался от двери к окну и что-то ворчливо бурчал.

— Я все понимаю, вы испытали шок не меньше, чем Анна, и примерно такой же, как и я, но это не даёт вам право разбрасываться заклинаниями направо и налево.

Я похолодела, чем же в меня запустила леди Айлин, что это было? Для чего? Чего она хотела добиться? А ведь так хорошо начала, так объясняла мне все, что будь я на несколько лет моложе, подумала бы, что это сдвиг в наших отношениях, а по факту оказалось…

— Мальчик мой! — звенящий, почти как хруст стекла, голос леди Айлин перетряхнул все внутренности. — Я все понимаю. Ты у нас самый умный, ты у нас самый правильный, ты у нас такой, которого не обмануть, не обдурить и уж явно не победить. Но давай будем объективными. У тебя в одной спальне дочь лежит с переизбытком магии. А в лавандовой гостиной жена третьи сутки без сна. Ты можешь свести воедино эти эти фактора?

— Я прекрасно могу свести воедино эти два фактора, — зло выговорил Герберт, — поэтому, вы ничего не понимая, предлагаете ей попробовать натянуть себе силы, резерв раскачать хотите?

— А ты на что надеялся? — чуть ли не по слогам произнесла леди Айлин, и что-то хлопнуло, показалось, как будто бы ладонь о ладонь либо ладонь и оголённое запястье, что-то такое. — Я, Герберт, никогда не лезла в вашу семью, максимум, который от меня можно было добиться это чтобы я Анну научила вести хозяйство в том объёме, в котором оно было представлено у семьи Шейн, но я никогда не лезла в вашу семью! О, будь я более настойчивой, я бы давно довела до сведения Анны, что прекрасно её резерв можно раскачать, да только вот знаешь, чем отличается хороший родитель от плохого? Плохой родитель везде будет стелить соломку, оберегать, а хороший родитель даст право на ошибки. Так вот, ты Анне, никогда не давал права на ошибку. Ты носился с ней как с тухлым яйцом в кармане! Это нельзя, то нельзя. Она прекрасно бы родила сама, без использования магии, но ты чуть было на кол не посадил всех магов, которые были в окружении и которые отказывались роды стимулировать магией, а никто не знает, как бы все произошло на самом деле. Может быть, действительно, тогда бы сразу магия у детей проснулась. Мы сейчас об этом можем только рассуждать.

— Не смей мне ничего говорить по поводу родов Анны! — Зашипел змеёй Герберт, и я отчаянно отмахнулась от сна, от забвения, пытаясь встать, но, видимо, разговор был настолько увлекательным, что на меня никто не обращал внимания.

— Конечно, сейчас ты ходишь, размахиваешь руками, говоришь о том, что все мы здесь сделали неправильно, а ты делал правильно? Нет, нет, Герберт, но я ни разу не залезла в вашу семью. Я ни разу не сделала ничего такого, что можно было бы списать на то, что я позволяю себе куда больше, чем стоило! Даже когда ты отправил свою семью в старое поместье, я не собрала карету и первой же ранней лошадью не понеслась следом только потому, что я всегда знала, что ты мой сын. И должен понимать, что творит, но нет, мой сын ни демона не понимал, что творит. А теперь получается так, что один ребёнок, только что обретший магию, пытался с ней научиться справляться, другой ребёнок лежал и едва дышал от переизбытка. А жена все это время сходит с ума. Я её просто усыпила, потому что ещё сутки, и она упала бы замертво. Если ты этого не замечаешь, то плох, плох ты как муж, Герберт.

Леди Айлин разбушевалась, её голос звенел, звенел, звенел, и словно бы веретено заставлял разрывать у меня в голове все жилы.

Я хотела отмахнуться. Но понимала, что как-то особо не выходит, и приходила к выводу, что леди Айлин поступила только так, как она считала правильным. Если я не спала из-за переживаний о детях, то она меня просто взяла и усыпила.

— И да, Герберт, если