После развода. Ненужная истинная дракона - Анна Лессер

— Мне показалось это неловким. — А в следующий момент леди Роуз медленно опустила ресницы, и мать Герберта поджала губы.

Через ещё четверть часа мы снова стояли на улице, только по другую сторону дороги.

— Она всё врёт. — Медленно произнесла леди Айлин, потирая тонкий перстень на среднем пальце левой руки. Он переливался мутноватым, бирюзовым цветом, и я поморщилась.

— С чего вы взяли?

— Вообще, здесь неплохо было бы с хорошим менталистом прийти. Но поскольку ты имеешь в арсенале только старую интриганку, поверь мне, этот камень ещё так больно не прожигал мне руку.

Леди Айлин стянула с пальца украшение и показала покрасневшую кожу.

— О чем это говорит?

— Заклятие на ложь. Если ты не знала, половина твоих украшений с этим подарочком.

Я тряхнула волосами.

— Герберт, вероятнее всего, знал. Там разные действия, либо камень меняет цвет, либо само украшение раскаляется. У меня старое, подаренное Лукреций. Вероятно, хотела свредничать. — Леди Айлин поджала губы. — И я тебе точно могу сказать, что если бы в доме был кто-то чужой, ты, как его хозяйка, почувствовала бы это, как только шагнула за порог.

— Но зачем?

— У меня есть подозрение, что это проплатила сама леди Трилони. И всё, чтобы быть точно уверенным, что ты не вернёшься. — Леди Айлин перетряхнула плечами и поправила муфту. — И в конце концов, мы можем зайти в особняк? Я уже все ноги отморозила.

Было слишком много мыслей для размышлений, но практически все они выветрились из головы, когда после вечернего чаепития на пороге особняка появился небольшой молодой курьер с корзиной цветов и небольшой запиской. Цветы трогать не стала. Впрочем, и записку тоже. Мы с леди Айлин смотрели друг на друга с сомнением. А после из оранжереи вышел Герберт с Адалиндой на руках.

— Это что ещё здесь? — Недовольно произнёс бывший муж, наклоняясь к розам.

Леди Айлин перехватила его за руку, качая головой и намекая на то, что могут быть отравлены, но Герберт, фыркнув, потянулся и вытащил карточку.

Улыбка тут же исчезла с его губ.

Глаза потемнели, заполняя не только радужку, но и все остальное пространство густой тёмной мглой.

Герберт клацнул челюстью, а потом медленно протянул мне сложенный вдвое листок толстой бумаги.

“Королевская чета была бы рада видеть госпожу Шейн на небольшом ужине.

С уважением, Ратирон, надеюсь, добрый друг в будущем»

Глава 64

Герберт.

Записка должна была воспламениться в моих пальцах — это единственное правильное использование королевской канцелярии.

Я всем нутром чувствовал, что с этим светским вечером что-то не так. И оговорка в моём приглашении была всего лишь временной. Потому что кто-кто, а наследник точно догадался, что я это использую в качестве того, чтобы не брать с собой Анну.

— И это получается, что отказаться мы не можем. — Медленно произнёс сквозь зубы и поправил на Адалинде домашнее платье.

Дочка не спала, перебирала мне волосы. Но была рассеянной и неактивной, как будто бы в состоянии вечной дремоты. И это пугало. Магия от неё долбила с такой силой, что даже я пьянее становился с каждым разом. Я не понимал, откуда такой расшатанный большой резерв, и как скоро сама Адалинда прекратит воссоздавать магию тоже было неясно. А отправлять я их сейчас не хотел.

Мать поджала губы и посмотрела на меня так, как будто бы хотела в лицо крикнуть: “а я говорила”. Но, к счастью, она сдержалась.

— Герберт, я не понимаю. — Анна вертела в руках записку и пыталась на моём лице найти какие-то ответы.

— Здесь нужно исполнять. — Тяжело произнёс, понимая, что, скорее всего, корона, не получив от меня желаемого, просто решила разобраться с этой темой так, как считает нужным.

А это вполне могло сказаться на том, что мне выставят условие: либо жениться на истинной, либо что-то ещё в этом духе.

Мать увела Анну в свою спальню, а я вернулся в кабинет вместе с Адалиндой. Куда часом позднее заявился Форест.

— Если я принесу клятву верности?

— Это будет означать, что если с головы моего одного из детей упадёт хоть волос — то вам не жить. А ещё, что клятва даёт больше привилегий, чем накладывает обязательства. У вас будет практически одно — жизнь, здоровье, безопасность моей семьи. К сожалению, я не могу вложить в клятву безопасность семьи целиком. Это звучит немного безрассудно. А дети вполне.Вы все равно один из немногих наставников, с кем Руперт нашёл общий язык. Поэтому не вижу смысла затягивать.

Форест сомневался. Ему хотелось и рыбку съесть, и не побитым остаться.

— Зачем вам это?

— Хотя бы затем, что любой входящий в близкий круг — это не просто человек с улицы. Я не намерен доверять жизнь своих детей…

— Вы эту жизнь своих детей пустили на самотёк в течение нескольких лет.

— Досадная оплошность, которая потянула за собой вереницу нестыковок. — Произнёс тяжело и устало я.

Меня задрало оправдываться перед каждым.

Я уже несколько раз произнёс, что поездка в Раудан по моим расчётам должна была завершиться через несколько лун. Но я не рассчитывал, что будет столько проблем с тем, чтобы спеленать волей своего дракона. Но эта скотина сейчас сладко посапывала, свернувшись клубком. Я не понимал, что на него произвело впечатление. Сейчас он не реагировал на Анну так, как до развода. Хотя метки были по-прежнему на местах. Это была покорность, либо в ожидании времени для удара. Я не представлял.

Йен помялся с ноги на ногу, и я, стукнув кончиками пальцев по столешнице, медленно произнёс:

— У вас времени-то, собственно, на раздумья осталось не так много.

— Почему?

— Потому что грядут перемены. Если хотите остаться в зоне закона, не быть уголовником, сбежавшим от наказания, я советую вам принести клятву. Тем более вы все равно находитесь рядом с моими детьми.

Йен сомневался, поэтому опять разговор остался незавершённым.

Хотя я не мог понять, что его тормозит. Я не накладывал на клятву верности замысловатых определений. Я действительно считал, что если Форест постоянно находится рядом, то самое лучшее, что можно из этого поиметь, это как раз-таки его клятва. Я знал, что без мужского интереса в сторону