После развода. Ненужная истинная дракона - Анна Лессер

Она была талантливым алхимиком. Наверное одна из немногих кого мечтала корона получить себе. Но поскольку Люсиль была девицей, до момента её замужества, к сожалению, у короны не было никакой возможности завладеть таким экземпляром. А вот уже после замужества, через супруга, которого постоянно ей навязывали. Причём кандидаты были абсолютно разные.

Я встала и поняла, что все тело затекло. Герберт шагнул ко мне. Протянул руку, желая помочь. А я вместо того, чтобы переключить тему, зачем-то спросила:

— Как это произошло?

У Герберта лицо заледенело маской.

— Я не прошу тебя рассказать мне о том, как это у тебя было в постели. — Оказывается, произносить это было невыносимо больно. — Я хочу знать, как это было для тебя.

Герберт сделал шаг назад, ощущая исходящий от меня негатив и тряхнул волосами .

— Это было странно. Это, как будто бы сходишь с ума. Потому, что осознанная часть орёт и бьётся в припадке, а животная часть делает то, что говорят инстинкты.

— Тебе понравилось? — Глядя прямо в глаза, спросила дрогнувшим голосом.

Какой бы сильной не была женщина, как бы много на её плечи не свалилось бед, как бы она старательно не пыталась сохранить самообладание, силу воли и независимость, но именно предательство, измена делает её уязвимой по всем фронтам.

Я шмыгнула носом и посмотрела на Герберта из подлобья.

— Тебе понравилось? — Более звонко и чётко спросила, делай шаг вперёд.

Мне не нужны были подробности. Мне важно было, что он чувствовал.

Глупая, маленькая девочка Анна, которая познакомилась в сырых стенах Дринроу с королевским дознавателем, отчаянно верила в его невиновность. Она пыталась всеми силами оправдать его. Это она сейчас кричала. Это она сейчас задавала глупый, наивный вопрос, на который скорее всего он солжёт.

— Герберт. — Зазвенел мой голос, отлетая от стен. — Тебе понравилось быть не со мной в постели?

Глава 62

Анна.

Герберт навис надо мной, перехватил больно жёсткими пальцами за подбородок. В глазах бесновался огонь: неправильный, бешеный, лютый. Тот самый, который бывает в звериной ипостаси.

— Что ты хочешь от меня услышать? — Губы изогнулись в едкой усмешке. — Что? Объясни мне, пожалуйста, что ты хочешь от меня услышать, Анна?

И дыхание обожгло мои губы. Я часто-часто заморгала, стараясь не выдать собственных чувств.

— Тебе для того, чтобы меня ненавидеть сильнее, приятнее было бы услышать, что “да, мне понравилось”?

И в отражении его зрачков я увидела, как мои тоже полыхнули огнём.

Но Герберт стиснул челюсти и покачал головой.

— Нет, Анна, я не доставлю тебе такого удовольствия. — Хриплый, гулкий голос и отпечаток касания, который вот вот должен был исчезнуть с моей кожи.Герберт шагнул в сторону. — Как бы я не хотел сделать тебе сейчас приятное, а это возможно одним единственным образом, чтобы ты утвердилась в моей пропащей натуре. Скажем так, я не могу тебе сказать, что мне было хорошо. Представь, что ты все время пытаешься содрать с себя кожу. Представь, что в какой-то момент твоё тело тебе не принадлежит. Ты марионетка. Не более. Бьёшься из последних сил, сходя с ума. И кажется, что этому нет ни конца, ни края. А потом ещё понимаешь запоздало, вернувшись домой, что духи эти дурацкие, где-то у тебя на камзоле. И тогда с ненавистью сжигаешь вещи в камине кабинета. Или вот ещё очень яркое воспоминание: когда прикосновение любимой женщины отдаётся не сладостной истомой внутри, от которой сердце бьётся, как бешеное, а вспышками расползается по телу, доставляя почти физическую боль. Понравилось ли мне в постели с другой? — Герберт усмехнулся, запрокинул лицо, голову назад и облизал губы. — Если б мне нравилось с другой, я бы не был верным тебе весь брак. Я бы не женился на тебе. Я бы не наплевал на то, что не предназначены мы друг другу. Если бы не было с кем-то другим в постели так же хорошо, как с тобой. Понимаешь?

Я не знала, что ему ответить. Только чувствовала израненное сердце, которое оживало от этих слов.

— Я тебя ненавижу. — Честно призналась. — Не нужна была никакая метка истинности. Не нужна. Я почти уверена, что если бы ты появился третий раз , я бы уже на все, что угодно согласилась и без подтверждения того, что мы подходим друг другу.

— Да, согласилась бы! — Презрительно бросил Герберт. — Потому, что ты давно смирилась со своей судьбой. С тем, что тебя выдадут замуж, только для того, чтобы не потерять род лунного камня. И ты бы покорно исполняла роль туповатой жёнушки, у которой из главных развлечений — это сплетни собирать по городу. Видишь, немного по разному бы сложилась наша жизнь.

— А, то есть, так лучше?

— Да, лучше! — Рявкнул Герберт, не выдержав, взмахнул рукой и бросил огненный шар в сторону камина. — Да, она так лучше. Потому, что метка давала тебе гарантию, что это точно правильный выбор, а не навязанный короной какой-то там пьянчуга, баронет. Которого тебе однозначно придётся терпеть. Я терпеть ничего не намерен был в своей жизни. Я хотел любить. Я хотел, чтобы меня любили. Не уважали, не благодарили, не заботились, а просто любили. Но тебе тогда это не нужно было. Я бы приехал в третий раз и забрал бы тебя из Дринроу без метки, без подтверждения того, что мы друг для друга созданы. И знаешь, какая была жизнь? В первую брачную ночь ты бы ревела в ванной. Потому, что это против твоей воли. Хотя нет, есть у меня подозрение, что ты бы не дожила до неё, а просто вздёрнулась между отъездом из особняка и храмом. А ещё у меня есть предположение, что даже если бы ты переступила через себя и все-таки зашла под своды драконьего храма, то дальше бы все было только хуже. Ты бы боялась меня и в душе тайно ненавидела. И каждый раз, когда я к тебе прикасался, ты бы считала, что это против твоей воли.

— Если бы я видела, что ты меня любишь — все было бы иначе.

— Ты не видела? — Герберт зарычал, разворачиваясь ко мне и перехватил за плечи так, что его пальцы обожгли меня.

Я старалась вырваться,