Просто ещё одна летняя влюбленность - Лира Пэриш

у тротуара. Его рубашка влажная и прилипла к груди, и я протягиваю ему бутылку воды. Обезвоживание — последнее, что нам нужно сегодня. Струйка пота стекает по его шее и исчезает под воротником. Я смотрю дольше, чем следовало бы.

— Видишь что-то, что тебе нравится? — спрашивает он.

— Вижу то, чего хочу.

Он смеется, снова запрокидывает бутылку и допивает остатки. Он сжимает пластик в маленький шарик и продолжает работать.

Джози появляется около часа дня с Миа рядом. Джози бросает свою сумку на стойку регистрации и достает еженедельный календарь с цветными закладками. Каждая представляет собой определенный тип поста. Неделями она сосредоточена на создании присутствия «Сисайда» в соцсетях.

— Сегодня мы фотографируем номера, холл и территорию, — объявляет Джози. — Жизненные кадры для сайта и соцсетей.

— Сегодня? — спрашиваю я, глядя на нее так, будто она живет в сказке. — Ты в курсе, что у нас предупреждение?

— Да, я в курсе, — говорит Джози. — Я пытаюсь успеть до него. Если будут повреждения, это не остановит мои посты. Нам нужен запланированный контент, готовый к публикации. Импульс не останавливается из-за погоды. Она не ошибается, однако штормы имеют привычку портить повседневную жизнь.

— Пожалуйста, старайтесь не мешать нам, хорошо? У нас сегодня нет времени.

— Ты меня даже не заметишь.

Благодаря работе Джози и ее умению рассказывать истории, у нас стабильные бронирования. Я недостаточно ее поблагодарила.

Миа перемещается по «Сисайду», делая снимки лестницы, окон столовой, вида с лестничной площадки второго этажа. Она хороша в этом, и ее энтузиазм заразителен. Когда она находит Картера, стоящего на лестнице, она ухмыляется и поднимает камеру.

— Не двигайся, — говорит она. — Свет сейчас идеальный.

Он смотрит вниз, и она делает три быстрых кадра. Она поворачивает экран ко мне, проходя мимо.

— Посмотри. Потрясающее фото. Это так.

Он выглядит расслабленным и по-настоящему счастливым. Видеть его глазами Миа становится труднее притворяться, что то, что у нас есть, — случайность. Она запечатлела его на этой лестнице, помогающего, будто он здесь свой. Будто он часть этого места.

— Тебе стоит позволить мне снять вас вместе как-нибудь, — говорит она, уже направляясь к кухне. — Что-то неформальное. Без постановки.

— Только если ты скажешь мне, с кем ты встречаешься, — говорю я, приподнимая брови. Мы вдвоем можем играть в эту игру.

Миа смеется.

— Весь мир у моих ног18, Венди Уинслоу.

— Ты такая лгунья, — говорю я, следуя за ней. — Я вижу.

— Я бы посоветовала тебе сосредоточиться на своей личной жизни. Моя не интересна. Джози толкает меня плечом, когда Миа исчезает за углом.

— Она тебе не скажет.

— Ты знаешь?

Джози пожимает плечами.

— Я — сейф, сестренка.

К позднему вечеру «Сисайд» выглядит иначе. Патио очищено, генератор заправлен, а воды в кувшинах достаточно, чтобы мыть руки и смывать в туалете в течение недели. Мои руки болят от подъема тяжестей, а на голени появляется синяк от того, что я ударилась о дверь подсобки. Картер сделал большую часть работы и ни разу не пожаловался.

Перед концом смены бабуля усаживает меня.

— Нам, возможно, придется отменить бронирования. Будет лучше, если мы скажем всем, кто сейчас остановился в «Сисайде», что им нужно найти другое убежище.

Мои руки замирают.

— Картера тоже?

— Он может остаться, потому что у нас есть контракт, гласящий, что мы не несем за него ответственности, благодаря урокам серфинга. Всем остальным, вероятно, стоит поехать в «Гранд Палм». Там безопаснее.

Я протягиваю руку и беру ее ладонь. Она грустно улыбается.

— Если это конец, было хорошо, пока длилось.

— Не говори так. — Я вздыхаю. — Я сообщу всем сегодня вечером.

— Спасибо, дорогая. Я иду спать. Спина болит.

Она встает, и я притягиваю ее в крепкие объятия. Я смотрю, как она уходит через входную дверь. Холл слишком тихий после ее ухода.

Я кладу обе ладони на стол и смотрю на книгу бронирований, пока имена не расплываются. Три новых бронирования. Три семьи ожидают место для проживания, и мне, возможно, придется позвонить каждой из них и сказать им не приезжать. У меня жжет в горле, и я зажмуриваюсь, потому что если я начну плакать в этом холле, я не остановлюсь.

Картер спускается по лестнице.

— Привет. — У него в руках колода карт, которую он тасует. — Как у тебя с покером?

— Я в нем полный ноль, — говорю я ему.

Вечером Картер готовит ужин. Он делает пенне с креветками в чесночном масле и с теми травами, которые Роуз оставила в холодильнике.

— Ты умеешь вести хозяйство, — говорю я. — Этого я от тебя не ожидала.

— Я могу приготовить пару блюд, — говорит он. — Не впечатляйся, пока не попробуешь.

18 "The world is my oyster" означает: Весь мир открыт передо мной / Все в моих руках / Передо мной все дороги открыты. То есть у человека есть все возможности и свобода действий, чтобы добиться того, чего он хочет. Он чувствует, что может сделать что угодно, куда угодно поехать, чем угодно заняться — и у него все получится.

Кухня наполняется ароматом чеснока, обжариваемого в оливковом масле. У меня текут слюнки. Я сижу на стойке, свесив ноги, с бокалом красного вина в руке, и наблюдаю, как он работает. Он достает колоду карт из заднего кармана и сдает партию в покер на разделочной доске, пока соус кипит. Я проигрываю три раунда, прежде чем паста готова.

— Я говорила, что я в этом полный ноль, — говорю я.

— Ты ужасна, — соглашается он. — Но с тобой весело проигрывать. Я наливаю еще вина в наши бокалы.

— Нам нужно поговорить, — говорю я.

— О чем? — Он помешивает соус, не поднимая глаз.

— О нашем соглашении о летней интрижке.

— Никаких решений до третьего августа. — Он смотрит на меня. — Я помню.

— Но...

— Но ничего. Я все еще на месте. — Он выдыхает. — У меня есть плохие новости. Мои пальцы сжимаются вокруг бокала.

— О чем?

— О нашем свидании. Мне пришло сообщение от ресторана, что его отменили.

— Ничего страшного. Ты сможешь компенсировать.

— С удовольствием. — Он наполняет миску едой и протягивает мне.

Мы сидим на террасе вместе с вилками в руках. Первый кусок лимонный с остринкой от хлопьев красного перца, которые он добавил. Небо над водой меняется с оранжевого на темно-красное. Прогноз погоды тихо звучит на телефоне Картера.

— Тропический шторм может перерасти в ураган первой категории, — говорит ведущий прогноза.

— Все будет хорошо, — говорю я. Картер отпивает вино.

— Мы что-нибудь придумаем.

Я хочу верить ему. Я хочу верить, что бронирования будут продолжаться, что шторм пройдет мимо, и что Картер выберет этот