Елочная ферма «Аромат зимы» - Лори Гилмор

проснувшись утром, она поняла, как скучает по Беннету. Сила и внезапность этих чувств ее испугали, но Кира решила сказать ему обо всем лично. Объяснить, что она скучает по нему и тоже считает идеальным, и, может быть… они придумают какой-то выход. Пусть Беннет скоро и уедет домой, сжигать мосты совсем необязательно.

В туманном свете раннего утра, когда Кира проснулась одна в холодной комнате, идея казалась отличной. Однако сейчас, стоя в этом уютном кафе, она начала сомневаться в правильности решения.

– Привет, Кира! – изумленно поздоровалась Джинни.

Конечно, она удивлена – раньше Кира вела затворнический образ жизни и редко появлялась в городе. Но в этом году она меняет свои привычки.

– Привет!

Девушка подошла к стойке, попутно осматривая помещение. Кафе выглядело очаровательно – качественное освещение, разноцветные картины на стенах. Кира ощутила, что уже не особо хочет сама варить кофе каждое утро. Она может приезжать сюда, болтать с Джинни, Энни и Хейзел. Замечательная перспектива!

– Что будешь заказывать? – спросила Джинни, не сводя темных глаз с лица Киры.

– Эм… если честно, я хотела поговорить с твоим братом.

Джинни вновь удивленно моргнула.

– Оу. Прости, Кира. Он вчера уехал.

– Вчера?

Вчера?! Киру охватила паника. Нет, нет, только не это!..

– Я… эм… прости. Я думала, он останется до Нового года.

Джинни все еще изучающе рассматривала ее – беззлобно, будто искала ответы, которые Беннет ей не сообщил.

– Решил улететь пораньше. Наверное, по работе что-то всплыло.

Кира заставила себя улыбнуться, кивнуть.

– Да. Конечно. Звучит логично.

Но правда ли логично, что Беннет вот так взял и испарился?

– У тебя есть его номер? – спросила Джинни. – Можешь ему позвонить.

– Я…

Кира потихоньку попятилась к двери. Нужно убираться отсюда – не хотелось расклеиваться прямо на людях.

– Да, хорошо. Напишу ему. Спасибо.

Она махнула рукой, обернулась и едва ли не вылетела из кафе.

– Скажи ему о своих чувствах! – окликнула ее Джинни.

Кира лишь ускорила шаг. Как признаться ему в чувствах, если он уже уехал? «Беннет, я решила, что тебе лучше остаться» – довольно дурацкое сообщение для того, кто уже сел в самолет и угнал на другой конец страны.

Оказавшись снаружи, Кира пошла по Мейн-стрит куда глаза глядят. Машину она припарковала прямо перед кафе, но ей нужно было прогуляться, выпустить пар. Утренний мороз щипал щеки, но сейчас Киру это не заботило. Наоборот, помогало яснее мыслить.

Беннет уехал, как Кира и просила. Чему тут удивляться? Ведь Беннет самый учтивый человек на свете. Конечно, он поступил так, как она пожелала.

И вообще, с какой стати ему сидеть и ждать, пока она поменяет решение? Хоть Кире было плохо, печаль сдавливала грудь, и казалось, будто от ее сердца отрезали еще кусок, она гордилась Беннетом. Он молодец, что уехал. Поступил так, как лучше для него. От этого чувства Кира начала гордиться и собой. Ее волновали желания кого-то, кроме нее самой и девушки, с которой она делила сто процентов ДНК. Настоящий личностный рост! Увы, никто не рассказывал, насколько болезненно этот рост дается.

«Одно твое слово, и я примчусь к тебе так быстро, что ты и моргнуть не успеешь».

Кира не знала, действительно ли Беннет собирался так поступить, но она пока не была готова сказать то самое слово. Сначала нужно разобраться с чувствами, мыслями, делами, проблемами. А потом… может, она и последует совету Джинни.

Глава 27

Беннет никогда особо не любил канун Нового года, но на этот раз вечер выдался особенно пакостным. Он сидел в крошечной квартирке в Сан-Франциско, окруженный сворой собак, и ел китайскую еду прямо из коробки. Обычно он был рад проводить так время, но не сейчас, не теперь, когда он нуждался в Кире сильнее, чем в собственной левой руке, в кислороде, в…

Драматичные мысли прервал стук в дверь. Надо взять себя в руки.

– Иду!

Беннет выбрался из-под спящих на нем собак, спихнул их на диван и направился к двери. Открыл ее… и Новый год тут же стал в миллион раз хуже.

– Бен! Ты жив!

– Твою ж налево.

Николь нахмурилась, уголки накрашенных ярко-красной помадой губ слегка опустились.

– Кто так здоровается?

Беннет вздохнул. Сил на вежливость у него не осталось.

– Что тебе нужно, Ник?

– Можно зайти?

Беннет сжал переносицу.

– Конечно.

Черт возьми, почему бы и нет? Почему бы не нырнуть с головой в прежнюю жизнь? Раз Кира не желала его, так, может, его захочет Николь? По крайней мере, в той же степени, что и обычно.

Девушка протиснулась в квартиру. На ней было крошечное черное платье, усыпанное пайетками, и такие высоченные каблуки, что прибавляли сантиметров десять к ее ста шестидесяти. Выглядела она объективно горячо, но, к сожалению, ее вид оказал на Беннета ровно ноль эффекта. Какая несправедливость! Кира отвергла его, а другие женщины после нее уже не привлекали? Это жестоко.

Элизабет и Оди с любопытством подняли головы, но, увидев, кто пришел, решили, что гостья не стоит их внимания. А Пухля даже не проснулась. Николь тоже их проигнорировала – она никогда не любила его небольшую стаю. Собаки Беннета оказались мудрее хозяина. Ведь, получив несколько отказов, они усвоили, что они не во вкусе Николь.

Девушка осмотрела комнату: кофейный столик, заваленный упаковками из-под еды навынос, не до конца распакованный чемодан у двери спальни.

– Ну, во-первых, я за тебя переживала. Ты не ответил ни на одно сообщение!

Она провела ладонью по предплечью Беннета, одарила его той самой легкой улыбкой, от которой прежде он чувствовал себя важным, необходимым. Теперь же она вызвала у него лишь раздражение – на Николь, на себя за отсутствие чувств, на Киру за то, что она так перевернула его мир.

– Я был в отъезде.

– Вот как? Это чудесно! Небольшой отпуск еще никому не повредил.

Небольшой отпуск. Разбитое сердце. Да уж, звучит чудесно. Врагу не посоветуешь.

– Раз убедилась, что я жив, то можешь уходить.

И вновь эти слегка надутые губки. Раньше Беннет усмирял ее недовольство поцелуями.

– Господи, Беннет! Так ты встречаешь своих друзей?

– А мы с тобой что, друзья?

Капризные губки растянулись в соблазнительной улыбке.

– С привилегиями.

Беннет не то хмыкнул, не то усмехнулся.

– Ник, что-то привилегий особо не чувствуется. Скорее ты просто используешь меня, когда я тебе нужен, а как только наскучит – бросаешь.

Глаза у Николь округлились. Интересно, трудно ли распахивать их столь широко, когда на веках тяжелые накладные ресницы?

– Ты правда так считаешь?

Господи, как ему не хотелось сейчас развивать