Елочная ферма «Аромат зимы» - Лори Гилмор

– Думаю, лучше закончить все сейчас, – сказала она, обращаясь будто к лобовому стеклу. – Возвращайся в квартиру сестры.

Кира даже не смотрела на Беннета. Она приняла решение и менять его не желала.

И Беннет не собирался ее отговаривать, хоть и ужасно хотел. Хоть и желал броситься ей в ноги, молить ее подумать еще, позволить ему поехать к ней, остаться с ней подольше.

Вместо этого он снова нажал на газ, вырулил на опустевшее шоссе. Шел двенадцатый час рождественской ночи, все отдыхали дома с родными и близкими.

В машине вдруг стало удушающе жарко. Беннет спешно сбавил обогрев.

Остаток пути прошел в гробовом молчании. Вскоре во тьме впереди показался дом Киры. Беннет затормозил возле него, выключил двигатель. Но прежде чем Кира успела выскочить из машины, он схватил ее за запястье. Она резко обернулась к нему.

– Может, ты и считаешь, что так не бывает, – низко, глухо заговорил Беннет, – но для меня все по-настоящему. Я правда влюбился в тебя за месяц.

Кира едва слышно всхлипнула, будто слова физически ее ранили. Но Беннет продолжил:

– Ты все, чего я желаю. И состояние твоего дома тут ни при чем, как и твое… твое… – Он яростно покачал головой. – Кем бы ты себя ни считала – эгоисткой, недостойной счастья, или, я не знаю… Честное слово, Кира, я не понимаю. Ведь, как по мне, ты, черт возьми, идеальна.

Из глаз Киры полились слезы. Беннет чувствовал, как отчаянно бьется пульс под кожей ее запястья.

– Если ты хочешь, чтобы я уехал, я так и сделаю.

Он мягко потянул ее к себе, и она, не пытаясь сопротивляться, прильнула к нему. Беннет целовал ее с силой, быстро и грубо, сминал мягкие влажные губы. А когда отстранился, ощутил на языке привкус ее слез.

– Я уеду. Но знай, ты не дурная привычка. Ты другая, ты ни на кого не похожа. Одно твое слово, и я примчусь к тебе так быстро, что ты и моргнуть не успеешь.

И с этими словами Беннет отпустил Киру. Он больше не мог смотреть на нее – на круглые, полные слез глаза, на припухшие губы, которые ему уже нельзя было целовать. Кира хотела, чтобы он ушел, и он уйдет. И не останется здесь ни секунды. Ведь это было невыносимо.

Собаки не обрадовались тому, что их разбудили и выгнали за дверь, но такова уж судьба-злодейка. Беннет сложил немногие привезенные с собой вещи в сумку и тоже вышел на улицу. Безэмоциональная Кира молчаливо стояла на крыльце.

Она не попросила его остаться. Не проронила ни слова, пока он забрасывал вещи в машину. И сам Беннет тоже молчал. Он уже все сказал – да только напрасно.

Ему оставалось лишь уехать.

И он отправился домой под тихое поскуливание собак на заднем сиденье, последние минуты рождественских песен по радио и собственное рваное дыхание. Вся его душа медленно рассыпалась на куски.

Ложь, в которой мы себя убеждаем, зачастую становится сильнее истины. Она пролезает в наши сердца и мысли, разъедает их до такой степени, что мы видим только ее и больше ничему не верим. А Кира в последнее время лгала себе постоянно.

В основном о том, что не влюблена в Беннета Эллиса.

И начала осознавать истину она только сейчас. Сидя под елкой в рождественскую (хотя, скорее, уже следующую) ночь, Кира нашла небольшой подарок, который, судя по всему, ей оставил Беннет.

Она взяла бутылку вина и сделала еще один щедрый глоток, а потом разорвала блестящую красную обертку.

– Носки! – вслух сказала она, хотя оказалась (опять!) в полном, непроглядном одиночестве. – Он купил мне носки.

Кира хотела разозлиться, поглумиться над этим дурацким подарком, но не смогла себя заставить.

– Он купил мне пушистые носки с узором из маленьких персиков, – прошептала она, чувствуя, как глаза вновь наполняются слезами. – Вот подонок.

Она стянула с дивана плед и свернулась клубочком под елкой. К щеке прилипли иголки, но Кире было наплевать. Она испортила себе всю жизнь, и что такое по сравнению с этим пара игл в волосах?

Кира прижала носки к груди. В ладонь уткнулось что-то острое – угол открытки, которую Беннет приложил к подарку. На ней было написано:

«Чтобы не мерзли ноги, пока копишь на бойлер. С Рождеством! Б.»

– Сволочь! – выругалась Кира сквозь всхлипы.

Она накрылась пледом с головой и начала убеждать себя в новой лжи: завтра она будет довольна своим решением. Она верно поступила, уговорив Беннета не оставаться здесь ради нее и попыток спасти ее от одиночества. Кира приняла взвешенное решение. Она сделала все правильно.

Так она скажет себе утром.

Ведь сейчас ей казалось, что она совершила страшную ошибку.

Глава 26

Кира уснула, едва ли не лежа головой на телефоне. Поэтому, когда он зазвонил с утра пораньше, у нее чуть сердце из груди не выскочило.

– Нет, нет, не-е-ет… – простонала Кира, с закрытыми глазами пытаясь нащупать гаджет.

Она опрокинула пустую бутылку вина, и та с грохотом покатилась по полу.

На Киру разом обрушились все неудачные решения прошлой ночи. Разговор с Беннетом, попытка убедить его уехать. Бутылка вина, осушенная в одиночку. Кира открыла глаза и растерянно уставилась на зеленые ветви над головой. Точно. И сон под чертовой елкой.

Телефон все еще весело звенел. Кира все-таки дотянулась до него.

– Хлоя, – прохрипела она, – часовые пояса!

Ее сестра поморщилась:

– Упс! Прости! Никак не могу запомнить.

– Ничего страшного.

– Кики, где ты вообще?

– Под елкой.

– Эм… у тебя все хорошо?

– Нет.

– Мне приехать домой?

«Да».

– Нет.

– Что происходит? Ты меня пугаешь.

– Сколько времени тебе понадобилось, чтобы влюбиться в Эрика?

– Кики, зачем тебе это сейчас?

Кира вздохнула. Ей было больно. Спина ныла от сна на полу, лицо – от еловых игл. Ее гордость была уязвлена, а сердце разбито.

– Просто хочу узнать.

– Один день.

Кира резко села, ударившись головой о нижние ветви. Игрушки возмущенно зазвенели.

– Один день? Да это невозможно!

Ее сестра пожала плечами. Она выглядела опрятно и собранно. Мать бы ею гордилась. Кира запустила пальцы в волосы, пытаясь пригладить челку – она торчала чуть ли не дыбом.

– Нам хватило и дня, – возразила Хлоя.

– Блин!

– Кира, какого черта у тебя творится? Почему ты выглядишь так, будто спала на помойке?

– Да не на помойке! Я же сказала, под елкой.

Хлоя уставилась на нее, ожидая объяснений, но Кире нечего было сказать. В последнее время она