Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

Люси смотрит на него снизу вверх, но с таким снисхождением, будто он ребенок, который не понимает элементарных вещей.

– Поняла, вы все ничего не знаете. Ладно. Я выясню, завтра расскажу.

Мы не успеваем ответить – слышно, как открывается дверь моей комнаты. Кемал и Ламия выходят оттуда и медленно и неловко идут через гостиную.

– Все решили? – с облегчением выдыхает Феликс. – Можем идти пить?

– Да, – спокойно отвечает Кемал. – Девочки пойдут по Ринг Роуд Бистон, а мы догоним на кольце. Если вы готовы, можем выдвигаться.

Его ладонь крепко сжимает ладонь Ламии.

Глава 21

Феликс

Паб «Бродвей»

Джей все еще хромает, но уже достаточно смело наступает на свою больную ногу. Он помогает Кемалу принести кружки с пивом, и когда ставит их на стол, совсем немного морщится от боли. Хороший знак: к приезду поставки огнестрела он уже должен быть в строю.

Нам понадобится вся банда: теперь нас снова семеро. «Стволов» больше, и среди них достаточно отбитых идиотов, которые не будут думать, прежде чем выстрелить.

Понятия не имею, как именно мы справимся с толпой вооруженных до зубов агрессивных дебилов, и эта мысль постоянно вертится на задворках сознания, отравляя мне каждый вздох. Даже сейчас, когда мы празднуем.

– Феликс, – зовет меня на ухо Лили. – Ты снова не со мной?

– Я здесь.

Притягиваю Лили поближе, вдыхая аромат ее чистых волос. Так долго ждал, пока она сдаст свои экзамены, – специально не заходил даже на порог Коттингли Хайтс, и теперь немного жалею, что мы здесь не одни. Надо бы устроить настоящее свидание, может, со свечами и вином. Привести ее к себе, взять в итальянском ресторане пиццу навынос, целый вечер слушать про математику. Никогда не думал, что мне это понравится, но с Лили все становится интереснее.

Она щипает меня за здоровый бок и кивает в сторону, пытаясь обратить мое внимание на… А на что именно?

Боже, вот это уже не очень хорошо. Тристан жарко рассказывает что-то Люси, а той будто бы насрать. Нет, она кивает и бодро потягивает свой сидр, но взгляд у нее зафиксирован на чем-то другом. На ком-то другом.

Я никак не могу понять, Джей или Роб – эти двое сидят рядом и болтают о какой-то чепухе. Даже поворачиваюсь к Лили, и она сразу, без вопросов, поясняет:

– Ей нравится Джон Холл.

– Очень плохо, – отвечаю я на ухо.

– Забей, что такого может произойти? Еще все сто раз поменяется.

– Нам только не хватало девчонок делить.

– Ну, тут все просто, – дерзко улыбается она. – Не нужно никого делить, пусть Люси сама выбирает.

Если бы это действительно было так просто. Тристан, судя по его позе и бессмысленной улыбке, основательно втрескался. Теперь он начнет завоевание, а если подключится Джей, ссор не избежать.

Но это наименьшая из наших сегодняшних проблем, так что я с удовольствием подхватываю мысль Лили и цепляюсь за нее, как за спасение.

Ничего такого не произойдет.

– Псс, – снова подтягивается к моему уху она, – на три часа.

Я аккуратно поворачиваюсь вправо и вижу, как Ламия и Кемал переплетают пальцы под столом.

– Лами сказала, что они теперь встречаются.

Ну, хоть у этих точно все хорошо. Я растягиваю губы в улыбке, вдруг вспомнив, что Кемал просил меня не показывать парням постную рожу. Правда, долго так сидеть не получается: щеки начинают побаливать от натянутости, и лицо все равно возвращается к норме.

– Ты не хочешь прогуляться? – спрашиваю я у Лили.

Пьянка идет полным ходом, и большой стол на десять человек постепенно сам собой разбивается на группки по интересам. Вот и Мур с Маккормаком подключают Тристана к своему разговору, а Люси даже отвлекается от того, чтобы пялиться на Джея, и начинает слушать их.

– Далеко?

– Пара кварталов. Хочу показать еще один сюрприз.

– Хорошо, – кивает она.

Мы поднимаемся и тихо выбираемся из-за стола, замеченные только Робом, который до сих пор смотрит на девушек волком.

– Подышим свежим воздухом и вернемся, – обещаю я.

Когда мы оказываемся на улице, я наконец вдыхаю полной грудью, перехватываю руку Лили, и проблемы растворяются в вечерней дымке. Тревожные мысли отступают перед ее мягким внутренним светом. Если бы я был ученым, точно изучал бы это чертово чудо.

Стоит Лили появиться, и мне становится легко жить. Такого не было с того самого дня, как умер отец, и я даже не думал, что это ощущение вернется. Если бы я верил во всякую чушь, решил бы, будто не всех ведьм сожгли в прошлом: эта точно выбралась, чтобы теперь творить свою магию на мне.

Даже если так, пусть делает что хочет. Я готов добровольно подсесть на ее голос, лишь бы снова чувствовать, что жизнь очень простая и понятная, а будущее не так уж херово выглядит.

– Ты сегодня задумчивый, – говорит Лили.

– Это потому что я много думаю, – пытаюсь отшутиться я.

– О чем?

– Нужно принести твоей бабушке ящик виски за спасение. Она меня вытащила из довольно большой задницы.

– Я так боялась за тебя, – грустнеет Лили. – Эта рана выглядела очень страшно.

– А сейчас уже затянулась, – подбадриваю ее я. – Не переживай за меня, ладно? Это правда мелочи.

– Мы так и не поговорили об этом. Ты не предупредил…

– О чем?

– Что собираешься в опасное место. Ты знал и вел себя немного странно, но не предупредил.

Ее спокойный тон не сможет меня обмануть: я чувствую, что за ним скрывается раздражение. Но от того, как Лили старается не сделать свои слова претензией, все равно приятно.

– Думаю, так и должно быть.

– Ты еще не доверяешь мне?

– У меня опасная работа, – терпеливо объясняю я. – Иногда приходится даже лезть в драку. И если я буду предупреждать тебя о том, что у нас происходит, ты начнешь волноваться. В половине случаев – зря.

– И как это…

– Тебе не нужно за меня переживать. И вообще, моя работа никак не будет тебя касаться. Это сложный мир, в котором мы все время как в джунглях. А тебе нужно учиться и заниматься любимым делом, спать по ночам, общаться с подружками…

– То есть все-таки не доверяешь.

В ее голосе нет даже обиды, зато сквозит тихая грусть. И мне не хочется ругаться и строить из себя черт пойми кого. Лишь объяснить, почему это нельзя назвать недоверием.

– Если бы дело касалось только меня, поверь, ты бы знала, когда я просыпаюсь, как чищу зубы, с кем вижусь в течение дня. Ты бы умоляла меня прекратить пересказывать всю свою жизнь. Но это