Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

нравится секс. Мне было приятно внимание Дона, и неудивительно: по нему сохла вся школа, а он выбрал меня. Только со мной он занимался после уроков и даже не брал денег, только со мной он проводил время в своем кабинете, только меня учил водить за городом.

Поэтому казалось, что секс – это такая небольшая плата за его время и чувства. Немного потерпеть, и тогда я смогу удовлетворить потребность близкого человека. Ведь для мужчин интимная связь – это одна из важнейших вещей, как дыхание или питание, и разве мне сложно просто… дать ему то, что нужно?

А теперь Феликс говорит, заниматься сексом каждый раз, когда он возбуждается, необязательно, и от этого все, что я знала о мире, ставится под сомнение. Все, кроме одного.

За внимание, подарки и чужие чувства нужно платить. И с учетом того, что Феликс потратил на меня кучу денег и даже дал собственный бизнес, заплатить придется очень дорого.

Я готова. Мне нравится Феликс, очень, даже если пугает мысль о сексе. У меня так давно не было веры в будущее, что за малейшую надежду на то, что завтрашний день окажется не настолько мерзким, как сегодняшний, я могу отдать многое. И даже если будет противно.

– Девчонки! – вырастает из-под земли Тристан, когда мы, погруженные каждая в собственные мысли, доходим до Таун-стрит. – Как пожевываете?

Он гордо улыбается собственной шутке.

– Неплохо, а ты… что здесь делаешь? – неловко спрашиваю я.

– Иду в гости к Карлу, в охотничий магазин. Нам же по пути?

– Ну да, – киваю я. – Он недалеко от парикмахерской, да, Лами?

Не уверена, что нам стоит идти вместе, но Тристан принимает решение за нас: он обнимает Люси за плечи и просто ведет ее вниз по дороге. Она не только не сопротивляется, но кажется, вполне довольна ситуацией.

– Ничего не понимаю, – шепчу я Ламии.

– Я тоже, но пусть сами разбираются.

– А если ей не хочется с ним идти?

– Значит, она ему скажет. Уже не маленькая.

– Это Люси, она не скажет.

Тристан оборачивается на секунду и явно замечает, что мы отстали. Они оба останавливаются.

– Все в порядке? – кричит он.

– Нам стоит пойти за ними, а то опоздаем, – говорит Ламия.

Когда Тристан замечает, что мы их догоняем, они с Люси снова двигаются вперед. Я слышу, как она мило хихикает в ответ на его слова… И как он говорит по-французски.

Мы с Ламией опять переглядываемся.

– Он же ей не нравится, – тихо, чтобы Тристан не услышал, замечаю я.

– Ну… как мы теперь знаем, это ничего не гарантирует, – нервно смеется Ламия.

Я сначала застываю от удивления, но потом осознание, что она имела в виду, проламывает дыру в той стеклянной двери, что, оказывается, выросла между нами сегодня утром. Меня разносит от смеха, а Люси и Тристан прерываются на время, чтобы оглянуться на нас.

– Нет-нет, продолжайте, – сквозь хохот говорю я им.

Ламия тоже не выдерживает долго держать лицо и хоть потише, но присоединяется ко мне. Мы выходим на Бистон-роуд, и только там удается немного успокоиться. Ну да, теперь мы точно знаем, что даже если ты ненавидишь кого-то, презираешь, клянешь последними словами и испытываешь крайнее отвращение к его жизненным выборам, это не повод не целоваться с ним в парке. И не повод не целоваться с ним в комнате подруги. И совершенно точно не причина не начать с ним встречаться.

Последние крохи обиды за то, что Ламия нам ничего не рассказала, исчезают. Даже не представляю, какой долгий путь она прошла в своей голове, чтобы из той, кто держится подальше от банды по соседству, стать той, кто хочет в нее попасть.

Однажды, когда у нас будет время, мы снова возьмем по бутылке сидра, запремся у меня дома и все друг другу расскажем. Даже выспросим у Люси, что такого интересного говорит ей Тристан на своем журчащем языке.

А сейчас мы просто идем на работу, пока она у нас есть. Представляю, как удивится Кирри, когда я скажу, что ему придется найти новую девочку, которая будет вместо него таскать коробки и соскребать жвачку со стеллажей. Конечно, после того, как Феликс его напугал, Кирри начал вести себя куда лучше, но дурацких задач меньше все равно не стало.

Правда, сегодня ничего говорить нельзя: Феликс посоветовал сначала пообщаться с моими постояшками, чтобы переманить их в новый магазин. А если руководство узнает, что я ухожу, они никогда в жизни не дадут мне это сделать и будут следить за каждым разговором.

Так что у меня есть неделя, чтобы сообщить максимальному количеству людей о своем плане.

Когда мы подходим к парку, за которым территория «Жнецов Коттингли» заканчивается, Тристан и Люси замедляются и дают нам подойти поближе.

– Кот в сметане, – раздается скрипучий голос.

Пожилой лысый мужчина, привалившийся к двери охотничьего магазина, с добродушной улыбкой оглядывает нас всех, но особенно цепко – Тристана. На нем бежевые, потертые от времени штаны, клетчатая рубашка, которая выглядит слишком теплой для июньского утра, а на кончик носа сдвинуты очки-половинки.

– Карл! – сияет тот. – А я к тебе.

– Знаю, поэтому я тебя и жду. Что, твои девочки?

Тристан оглядывается на нас с Ламией и озорно подмигивает, будто просит подыграть.

– Мои, конечно! По крайней мере, под моей защитой в этом опасном мире.

– Все трое? – с притворным сомнением прищуривается Карл.

– А то! Ты только Феликсу и Кемалу не говори, а то они от зависти лопнут. Или меня… лопнут.

Они вдвоем заходятся от смеха, и Тристан отодвигается в сторону, чтобы мы подошли ближе.

– Познакомьтесь, это Лили, Ламия. И… Люси.

Ее имя слетает с языка так нежно и ласково, что чувства Тристана, если они хоть для кого-нибудь были секретом, становятся очевиднее некуда. Карл прячет улыбку и кивает одновременно нам всем.

– А это Карл, он наш… мой друг, – находится Тристан.

Оружейник. Карл поставляет парням оружие – кажется, я слышала это имя во вчерашнем диалоге между Робом и Джеем. Здорово, что мы сегодня встретились, потому что знакомство с человеком, у которого можно достать нож, бесполезным не бывает.

– Очень приятно, – вдруг улыбается Ламия.

– Столько месяцев работаем по соседству, а вы ни разу не заходили в гости, – с шуточным упреком заявляет Карл. – Но теперь буду ждать, заварю вам чаю. Друзья Тристана – это мои друзья.

Не знаю, как насчет Феликса, а Карл, кажется, только что принял нас в банду. И это может очень сильно помочь… Пусть я даже и не понимаю как.