Подобно урагану - Риа Уайльд

Она моя.

Я вижу ее на полу перед камином.

— Колтен, — рычит Торин.

Я замечаю нашего отчужденного брата, стоящего рядом с тем местом, где разговаривают Малакай и Кеннет. Он ничего не говорит, но наблюдает за моей девушкой и ее сестрой.

Предательство разбередило новые раны, но мне нужно было справиться с одной задачей, прежде чем я разберусь со своим братом.

— Вставай, — говорит Малакай.

Аррен смотрит на него снизу вверх.

— Пожалуйста, если в твоей груди бьется сердце, не заставляй ее смотреть.

— Похоже, у меня появилась другая идея, мисс Лаудер, — Малакай отвечает загадочно.

Я использую тот факт, что они отвлеклись, в своих интересах.

Кивнув Торину, мы поднимаем оружие и врываемся в комнату.

В этой комнате есть три человека, которых я должен оставить в живых, двоих других я собираюсь закопать так глубоко в землю, что никто никогда их не найдет. Они будут не более чем грязью под моими ботинками.

Дверь с грохотом распахивается, и, прицелившись настолько точно, я стреляю три раза. Два из них были предупредительными, от которых разлетается стекло, третий попал Кеннету между глаз. Его кровь забрызгивает стену над костром, но мой удар по Малакаю блокируется Колтеном, вставшим перед ним.

Наступает тишина, и тяжелое дыхание заполняет пространство.

— Что ж, это был отличный выход, — Малакай выходит из-за спины моего брата, и я поднимаю пистолет, готовясь выстрелить.

— Колтен, не забудь напомнить своему брату, что произойдет, если я умру от его руки.

Колтен умоляюще смотрит на меня, в выражении его лица столько эмоций, что это на мгновение застает меня врасплох. Колтен не проявляет эмоций.

— Смерть. Убийце и всей его семье.

— О, конечно, — Малакай, по-видимому, более уверенный теперь, когда он знал, что я здесь ничего не смогу сделать, подходит ко мне. — Ты не знаешь, кто я, Эверетт.

Мой взгляд прикован к Аррен, пока он продолжает говорить.

— Меня зовут Малакай Фэрроу.

— Черт, — рычит Торин. Но я все еще смотрю на Аррен, его словам требуется время, чтобы осознать. Фэрроу. «Фэрроу Индастриз».

— Все это довольно грязно, не так ли? — говорит Малакай, глядя на Кеннета сверху вниз. — Ты взял и испортил мое прикрытие.

— Фэрроу? — Аррен повторяет имя, и я незаметно киваю ей.

Фэрроу из «Фэрроу Индастриз» и человек, стоящий за организацией. Каждый человек берет верх над предыдущим, но каждый из них становится более жестоким, более могущественным. Отец Малакая был главным, когда я только начал работать на них, а после его смерти — его сын. Они никогда не называются, но присутствие всегда существует. Мы получаем о них лишь минимум информации, просто новости, когда кто-то новый сменяет предыдущего.

Могущественный. Смертоносный. Непобедимый.

— Почему бы нам всем не присесть? — Малакай небрежно подходит к бару и берет с полки бутылку Macallan: — Если мы собираемся прийти к какому-то соглашению, для этого потребуется немного выпить.

Он насвистывает мелодию, направляясь к стульям с высокими спинками, расположенным вокруг круглого дубового стола, в центре которого горит свеча.

— Уберите оружие, джентльмены, сегодня ночью больше никому не нужно умирать. По крайней мере, пока.

Моя рука сжимает мое собственное оружие так крепко, что мышцы сводит судорогой, а пальцы болят от напряжения.

— Давай, убей меня, Эверетт, — Малакай смотрит мне прямо в глаза. — Смерть меня не пугает.

— Ты умрешь, и они все умрут, — рычу я.

— Так надо, — он бросает взгляд на Аррен. — Иди к своей женщине, Эверетт, а затем сядь. Мое терпение на исходе.

— Ретт, — срывающимся криком вырывается мое имя, и я срываюсь с того, что удерживало меня на месте, и пересекаю пространство между нами большими, уверенными шагами.

В следующую секунду она уже в моих объятиях, и она прижимается ко мне.

— Прости меня, — хнычет она снова и снова, — прости меня.

— Я рядом, — клянусь я, — я здесь, принцесса.

— Я не хочу умирать, — шепчет она.

— Нам нужно сесть, принцесса, — объясняю я ей, — иначе никто из нас не покинет этот отель.

Глава Сорок третья

Малакай Фэрроу сидит напротив меня. Человек, на которого я работал бесчисленные годы, безжалостный, жестокий человек, который не берет пленных и не проявляет милосердия.

Он был тем, кто нацелился на Аррен.

Это ничего не меняет. Я бы ничего не изменил, даже если бы знал. Но теперь я не могу убить его. Я не могу покончить с этим.

Тело Кеннета неподвижно лежит перед камином, истекая кровью, его голова раскроена и кровь растекается по всему полу.

Аррен находится рядом со мной, дрожа всем телом, в то время как Оливия сидит мертвенно неподвижно рядом с ней. Кольт и Торин возле Малакая, последний брат тихо кипит в своем кресле. Я втянул его в это. Был шанс, что никто из нас не уйдет отсюда сегодня вечером, и Майя останется одна с Харпер и ее нерожденным ребенком.

Я был не настолько глуп, чтобы поверить, что Малакай был здесь без прикрытия. Здесь будут несколько его лучших людей, лучших убийц, которым будет поручено обеспечивать его безопасность, и если что-то случится с самим человеком, именно они выполнят приказ убрать его убийцу и всю их семью.

Нам с Торином предлагали места за этим столом, но мы оба отказались. Мы хотели свободы в выборе целей.

У Кольта таких мыслей не было.

Малакай разливает Macallan по хрустальным бокалам перед каждым из нас, никто не произносит ни слова.

Под столом я беру Аррен за руку, нежно поглаживая большим пальцем костяшки ее пальцев, чтобы попытаться успокоить ее.

— Вы, Эйвери, — это что-то другое, — начинает Малакай. — Сначала я теряю одного из моих лучших убийц, — он многозначительно смотрит на Торина, — затем его брат инсценирует смерть моей цели и убивает человека, которого я использовал для прикрытия.

— Кеннет не был твоим отцом, — говорит Торин.

— Ни хрена подобного, — усмехается Малакай, — он был просто человеком, которого я использовал, пока улаживал кое-какие дела. Мне кое-что было нужно от него, и ему кое-что было нужно от меня, это были деловые отношения.

— По какому делу?

— Вот тут-то вы все и вступаете в игру, — ухмыляется Малакай, какой бы план у него ни был, он так или иначе затрагивает всех нас, и у меня было предчувствие, что это будет нелегко. — Я освобожу вас всех. Колтен выполнил свой долг, он свободен, Торин тоже, но тебе, Эверетт, и твоей дорогой женщине придется заплатить свою цену.

— П-пожалуйста, — Оливия заговаривает впервые с тех пор, как мы приехали сюда, — не