Подобно урагану - Риа Уайльд

— Ты сделаешь это? — спрашиваю я с заднего сиденья.

— Малакай попросил, чтобы тебе не причинили вреда, — объясняет он.

— Ты работаешь на него?

— Я работаю на себя, — рычит он.

— Если Эверетт узнает об этом, — шепчу я, — он никогда тебе этого не простит.

Я вижу, как Колтен застывает в мелькающих городских огнях.

— Не дай ему узнать, — говорю я ему, — не говори ему.

— Я разберусь со своим братом.

— Не дай им причинить ему вред, — умоляю я, — пожалуйста, Колтен.

Я не знала, почему умоляла этого человека, того же самого, который вел меня на верную смерть, но инстинктивно я знала, что он позаботится о том, чтобы Эверетт остался в безопасности. Может, он и делает это со мной, но они его братья.

— Скоро все закончится, — тихо говорит Колтен.

Слезы текут по моим щекам, когда я замолкаю, откидываясь на мягкое кожаное сиденье и наблюдая, как город проносится мимо меня в пятне яркого света.

Мой страх усиливается на несколько ступеней, когда в поле зрения появляется отель Lauder, свет хрустальной люстры льется на дорогу перед ним. Снаружи нас никто не ждал, ни гости, задержавшиеся на ступеньках и курившие сигареты, ни пьяные мужчины, ввалившиеся после ночи в казино. Гробовая тишина. Устрашающе пусто.

Вокруг никого, кто мог бы засвидетельствовать мое возвращение или мою смерть.

Колтен останавливает машину перед входом и выходит, открывая передо мной дверцу, но страх приковывает меня к месту.

Это было оно.

Конец.

Глава Сороковая

Мне так жаль, Эверетт.

Мне чертовски жаль.

У меня не было возможности попрощаться или сказать тебе, что я люблю тебя. Я знала, что ты не отпустил бы меня, если бы знал правду, и часть меня любит тебя за это, но я не могла быть эгоисткой в этом. Я не могла подвергать риску тебя и твою семью.

У них моя сестра, ты увидишь все в этом конверте, так что я действительно надеюсь, что ты сможешь понять, почему мне пришлось это сделать.

К тому времени, как ты проснешься, меня, вероятно, уже не будет. Если они тебе позволят, забери мое тело. Не дай им похоронить меня в какой-нибудь безымянной могиле.

Эти последние несколько недель были невероятными для меня. Ты заставил меня ожить и взглянуть на жизнь совершенно по-новому. Я так благодарна тебе за это.

Я знаю, что доставила тебе неприятности. Я знаю, со мной было трудно, но ты не позволил этому помешать показать мне, что такое любовь.

Ты все время был прав, любовь, о которой я читаю в книгах, реальна. Ты был моей сказкой.

Если бы все закончилось по-другому, я бы осталась с тобой в Рэйвенпик, мы бы жили в том уютном маленьком домике летом, а на зиму что-нибудь придумали. У нас были бы дети. Много детей. Я бы хотела быть матерью, и ты был бы лучшим отцом. Я знаю это.

Когда все будет кончено, я бы хотела, чтобы меня кремировали. Я не хочу быть похороненной там, где я буду гнить и обо мне забудут.

Развей мой прах над обрывом, где ты рассказал мне о своей боязни высоты. Я знаю, тебе это не понравится, но ради меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы ветер унес меня прочь, а океан забрал меня.

Мне жаль, что так все закончилось.

Знай, я люблю тебя.

Спасибо тебе за то, что ты — моя сказка.

Навеки твоя,

Аррен

Глава Сорок первая

Колтен идет позади меня, наши шаги эхом отдаются в пустом фойе. Ни персонала, ни гостей, только мы и наши громкие шаги по мраморному полу. Из динамиков, скрытых по всему отелю, играет тихая классическая музыка, нежная мелодия, которую мы часто выбираем за ее элегантность и безмятежность.

Сейчас она звучит скорее зловеще, чем мирно. Ноты проносятся по моему телу, становясь все быстрее и быстрее, словно подстраиваясь под ритм моего сердца.

Направляющая рука на моей пояснице заводит меня в зал, ресторан по-прежнему оборудован так, словно предназначен для приема гостей. На столах горят свечи, в центре стоят кувшины с водой и одиночные розы в высоких тонких вазах. Свет приглушен, но в камине в конце длинной комнаты ярко горит огонь. Все шторы задернуты, и перед камином сидят Малакай Уэр, его отец и моя сестра.

Она выглядит невредимой, но ее кожа бледна, а по щекам постоянно текут слезы, тушь оставляет дорожки.

— Оливия! — я бросаюсь бежать, но быстрая рука на моей руке останавливает движение вперед, и я так же внезапно отступаю.

Я слышу, как ее рыдания обрываются, вопль настолько сокрушительный, что разрушает меня, и то, что осталось от моего сердца, разбивается еще сильнее.

Кеннет стоит и насмехается надо мной, его лицо искажено полной ненавистью, в то время как его сын остается спокойным, положив лодыжку на колено и сцепив пальцы домиком под подбородком.

Кольт останавливает меня примерно в десяти футах от них. Теперь, когда я была ближе, я разглядываю Оливию внимательнее. У нее не было явных травм, даже если тени под глазами выглядят как глубокие синяки от переутомления. У нее бесцветная кожа, даже рот и глаза тусклые.

— Мне так жаль, — шепчу я ей, и ее глаза снова наполняются слезами. — Это не должно было так закончиться.

— И чем же все должно было закончиться, мисс Лаудер? — говорит Малакай, его жестокий рот слегка приподнимается, как будто он знает, как я отвечу.

Он красивый мужчина, такой же, каким когда-то был дьявол. И то, как он улыбается мне, с такой жестокостью, невольно заставляет меня задаться вопросом, не послан ли он прямиком из ада.

— Твоей смертью, — честно рычу я.

Он усмехается:

— Не самый лучший конец для меня.

— Достойный конец, — огрызаюсь я.

Малакай бросает взгляд мне за спину, и я чувствую, как Колтен подходит ближе, его присутствие подобно маячащей тени.

— Твой долг оплачен, Колтен. Ты волен уйти.

— Сэр, — грубо отвечает Колтен и делает шаг назад. — Я останусь, чтобы довести дело до конца.

— Очень хорошо, — кивает Малакай и встает, увлекая за собой мою сестру, которая вырывается из его хватки.

— Я вижу, обеим девочкам Лаудер нравится немного подраться, — он хватает Оливию за длинную прядь волос. — Полагаю, ты понимаешь, чем это закончится.

— Она будет свободна? — спрашиваю я.

— Таков был уговор. Ты за нее.

— Она слишком много знает, Малакай, убей их обеих. Покончи с линией Лаудеров