Подобно урагану - Риа Уайльд

пощипывал кожу, которую мы выставляли напоказ. Я смогла вернуться к себе и захватить кое-какие вещи, которые Ретт взял с собой, пока они ждали нашего возвращения.

Но это был первый раз, когда я смогла бы попрощаться со своим отцом.

Оливия тоже не оплакивала его должным образом, по крайней мере, когда пыталась найти меня.

Ее рука крепко сжимает мою, но я не жалуюсь на то, что из-за этого у меня пощипывает костяшки пальцев. Она выглядела больной, измученной, и я надеялась, что следующие две недели или больше вернут ее к жизни.

А потом она собиралась выйти замуж за Малакая. Того самого человека, который приложил руку к убийству нашего отца. Оливия объяснила, что Малакай рассказал ей о той ночи. Кеннет узнал об убийстве, заказанном моим отцом, и решил отомстить, используя человека, ответственного за все это. Дело было не в самом отеле, не в деньгах или власти, дело было в мести. И я случайно оказалась у них на пути.

Малакай не ожидал появления Ретта, что застало его врасплох. После того, как мы инсценировали мою смерть и изображения были отправлены, Малакай понял, где мы находимся, и использовал это в своих интересах. Он играл в долгую игру, переждал нас, и мы показали ему свои задницы.

Все это было игрой.

И это только разозлило меня еще больше. На этого человека, этого так называемого короля преступного мира, ничего нельзя было возразить. Он был дьяволом. Королем ада. И моя сестра только что согласилась выйти за него замуж, чтобы спасти меня.

И я ничего не могла с этим поделать.

Абсолютно ничего.

Ворота громко скрипят на тихом кладбище, перед нами возвышается церковь, высокая и зловещая. По обе стороны от нас выстроились надгробия, одни из нетронутого мрамора, свежие и опрятные, другие старые и изношенные, потрескавшиеся и покрытые мхом, имена на камнях давно исказило время.

— Мы похоронили его рядом с мамой, — шепчет Оливия, как будто если говорить громче, это может потревожить мертвых, которые лежат вокруг нас.

— Я смотрела похороны, — признаюсь я, скрывая, как срывается мой голос из-за комка в горле.

Оливия кивает:

— Я просто хотела, чтобы ты была рядом. Это все, о чем я могла думать. Я была так напугана, Аррен.

Я сжимаю ее руку.

— Я знаю. И я ненавижу себя за то, что меня здесь не было.

— Это была не твоя вина.

Мы идем, обе молча, наши ноги хрустят по гравию и мокрым листьям, пока мы не подходим к свежей могиле. Земля свежевскопана, сверкающее белое мраморное надгробие выглядит ужасно неуместно рядом с гораздо более старой из моих матерей.

Перед камнем были положены свежие цветы, и еще больше цветов — перед камнем моей матери:

— Ты?

— Нет, — Оливия качает головой.

Позади нас хрустит ветка, и я оборачиваюсь, все еще нервничая после последних нескольких недель. Сбоку от церкви движется тень, которая тут же исчезает.

— Ты можешь попрощаться сейчас? — Оливия шипит: — Кладбища сводят меня с ума.

Несмотря на очевидное предупреждение о том, что за нами кто-то наблюдает, я смеюсь и приседаю поближе к надгробию моего отца, проводя пальцами по выгравированному имени.

— Люблю тебя, папа, — шепчу я. — Прости, что не смогла попрощаться должным образом.

Целуя свои пальцы, я кладу их на его камень, прежде чем сделать то же самое со своей мамой, а затем мы разворачиваемся и уносим оттуда задницы.

Возвращаемся к докам быстро, паранойя от того, что за нами следят, заставляет нас ускорить шаг. К тому времени, когда мы оказываемся в поле зрения ожидающей нас лодки, а заодно и мужчин, мы обе тяжело дышим, кожа у нас влажная от пота, несмотря на мороз.

— Что случилось? — спрашивает Эверетт, как только видит нас.

— Кто-то наблюдал за нами, — фыркаю я, — на кладбище.

Мускул на его челюсти дергается, и он смотрит через мое плечо, как будто хочет увидеть того, кто все еще был там.

— Садитесь в лодку. Мы уходим.

Я не задаю вопросов и принимаю руку Торина, когда он помогает мне, а затем Оливии забраться в лодку.

— У меня морская болезнь, — скрипит зубами Оливия.

— У меня тоже, — моя голова вскидывается на этот голос.

Колтен протягивает Оливии пузырек с таблетками, этикетка на которых стерта, так что я не могу разглядеть, что это такое:

— Они помогут от тошноты.

Но когда мы обе просто смотрим на него, как будто у него две головы, он откручивает колпачок и сам принимает таблетку:

— Это тебе не повредит, — уверяет он.

Я оставляю сестру принимать таблетки и иду к Ретту, который помогает Торину подготовить нас к переезду.

Его рука мгновенно опускается на мою поясницу, и он смотрит на меня, любая жесткость на его лице смягчается в тот момент, когда его глаза встречаются с моими.

То, как он смотрит на меня, заставляет меня немного растаять.

— Пора возвращаться домой, — говорит он мне.

Это предложение приносит столько чертовой радости моему сердцу, что я чувствую, будто могу воспарить.

— Домой, — соглашаюсь я.

— Чтобы начать делать всех этих детей, — Эверетт шевелит бровями.

Смех вырывается из меня, когда его рука обвивается вокруг моей талии, и он притягивает меня ближе, его губы обрушиваются на мои.

— Я люблю тебя, — шепчет он мне в губы, и слова ощущаются на языке, как сахар.

— Я тоже люблю тебя, Эверетт Эйвери.

Лодка покачивается на волнах, город позади становится все меньше и меньше по мере того, как мы плывем к Рэйвенпик-Бэю.

Когда его рука лежит на моей, а впереди у нас целая жизнь, я понимаю, что это был не конец нашей сказки, а ее начало.

Эпилог

Пять лет спустя...

Солнце палит так ярко, что летняя жара становится почти невыносимой. Откинув волосы с затылка, я поднимаюсь на крыльцо домика, чтобы хоть немного укрыться от солнца. Нас окружали деревья; можно было бы ожидать хоть какой-то тени, но ее нет.

Но мой маленький огород процветал прекрасно. Оказывается, я люблю возиться в саду. Скучно, я знаю, но такие обыденные дела, как обрезка роз и уколы шипами, мне никогда не предлагались. Ретт говорит, что новизна со временем сойдет на нет, но прошло два года с тех пор, как я начала этим заниматься, а я еще не потеряла интерес.

Не похоже на вязание крючком или изготовление свечей, которые я пробовала ранее, или на несколько других увлечений до этого.

Раньше у меня не было времени,