Подобно урагану - Риа Уайльд

Я слышу, как Эверетт возится в ванной, он был там уже десять минут, и я использовала свободное время, чтобы подготовиться. Я ненавидела себя за то, что делала это, за то, что то, что я собиралась сделать с ним, было последним, что он запомнил бы обо мне.

Я кладу письмо, которое написала, в конверт и засовываю его под подушку как раз вовремя, чтобы он вышел из ванной, полотенце обмотано вокруг его стройных бедер, вода стекает по его твердым мышцам. Он улыбается мне, совершенно ничего не подозревая, и садится на край кровати.

Подползая к нему, пряча предмет в руке, я обвиваю руками его шею. Он улыбается еще шире, когда я забираюсь к нему на колени, позволяя своим губам найти его. Я целую его крепко, выражая все, что не смогла сказать. Я целую его так, словно наступает конец света, потому что, хотя для него этого не произойдет, это произойдет для меня.

И он целует меня в ответ так же неистово, его язык скользит по моему, его руки в моих волосах, запутывая пряди в своих сильных пальцах. А потом я открываю колпачок, прижимая его к себе, поднимаю и вонзаю ему в шею.

Он замирает подо мной, когда я сжимаю поршень, и успокоительное исчезает в его организме.

— Аррен, — прохрипел он, его слова звучали невнятно.

— Прости, мне чертовски жаль, Эверетт, — шепчу я, слезы текут по моим щекам, когда я помогаю уложить его на матрас. — У меня не было выбора, и ты бы меня не отпустил.

— Пр — пр — принцесса, — мое сердце разрывается на тысячи маленьких кусочков, когда единственная слеза скатывается из уголка глаза Ретта, исчезая в густых волосах сбоку от его головы.

— Я люблю тебя, Эверетт Эйвери, — я заявляю: — Спасибо тебе за то, что ты был тем, кто показал мне, что это было по-настоящему.

— Не надо, — его слова доносятся медленнее, тише, ослабевая по мере того, как действие успокоительного начинает действовать полностью. — Не уходи. Не уходи.

— Прощай, Эверетт.

Его глаза закрываются, а тело обмякает.

Я не знала, как долго успокоительное продержит его в отключке, подозревала, достаточно долго, чтобы добраться до лодки, которая ждала меня в доках. Я достаю конверт из-под подушки и кладу сверху, чтобы он увидел его, когда проснется, и понял, почему я это сделала. Я не хотела, чтобы он меня ненавидел. Мне нужно было, чтобы он знал, что мое сердце принадлежит ему.

Взглянув на время на телефоне, который был доставлен ранее, я замечаю, что у меня еще есть десять минут до того, как мне нужно было быть в доках.

В предыдущем сообщении были даны инструкции о том, как положить конец угрозам в адрес всех, кто мне дорог. Мне сказали уйти отсюда одной. Невыполнение этого требования привело бы к смерти одного человека, вероятно, Оливии, поскольку она единственная, до кого они могли дотянуться. Они объяснили, что в половине первого ночи меня будет ждать лодка, и человек отвезет меня к моей сестре и Малакаю.

Я знала, что не увижу еще один восход солнца, и пожалела, что не провела больше времени, наблюдая за ним вместе с Реттом, Харпер, Майей и Торином. Я пожалела, что у меня не было того девичника, который Ванесса пыталась устроить со мной, пожалела, что не помогла Рути испечь то печенье. Я жалела, что у меня нет больше времени, чтобы попрощаться со своей младшей сестрой, я сомневалась, что вообще смогу обнять ее в последний раз.

Я не думала о собственной смерти, но теперь, когда я засовываю ноги в ботинки, которые купил мне Ретт, и засовываю руки в карманы куртки, я понимаю, что чертовски боюсь умереть.

Мои руки дрожат, когда я крадусь по темному и тихому дому, все спят и видят сны, в то время как я живу в кошмаре.

Я надеялась, что они не возненавидят меня после этого, но если бы это было так, я могла бы это понять.

Я бесшумно выскальзываю в ночь, холод покусывает мою кожу и пытается загнать меня обратно внутрь. Но я бы не стала проявлять эгоизм по этому поводу, я бы не стала подвергать ничью жизнь риску.

Снег хрустит у меня под ногами, когда я иду по нему и преодолеваю небольшое расстояние до причала.

Там ждет лодка, покачивающаяся на темной, чернильного цвета воде, единственный огонек освещает силуэт крупного мужчины. Я не могла разглядеть никаких деталей, кроме того факта, что он был огромным, выше Эверетта и Торина, и стоял так неподвижно, как будто я смотрела на статую.

— Аррен Лаудер? — его голос с глубоким дымным тембром вызывает тревожный звон в моей голове.

Мои колени дрожат, сердце колотится так сильно, что кажется, будто оно пытается вырваться через ребра.

— Да, — отвечаю я, мой голос почти заглушается шумом моря.

— Залезай.

Пошатываясь, я забираюсь в лодку и тут же падаю на скамейку, мои колени больше не держат меня. Он не тратит времени на то, чтобы заставить нас двигаться, и не говорит мне ни единого слова, уводя нас от причала дальше в залив. Я оглядываюсь на темный дом, уставившись на него так, словно мечтаю, чтобы хоть один из огней зажегся. Кто-нибудь мог бы увидеть, как я ухожу, но этого не происходит. Дом становится все меньше и меньше, пока я больше не могу видеть его в темноте, и я оставляю его позади. Оставляю его позади.

Тридцать минут проходят медленно, шум лодки и волн почти оглушает, но я наконец смотрю на мужчину за штурвалом, повернувшегося ко мне широкой спиной. Я вижу, что его волосы длинные и собраны в пучок тонкими прядями, развевающимися на ветру, но это все подробности о нем, которые я могу собрать.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я.

Его подбородок слегка наклоняется, как будто он смотрит через плечо:

— Это меняет результат? — он возражает.

— Нет, но если ты последний, кого я увижу... — я замолкаю: — Неважно.

— Моим братьям следовало бы подумать получше, прежде чем играть в системе.

Мои глаза расширяются, и я практически ломаю себе чертову шею, когда резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него:

— Твои братья!? — я ахаю: — Ты Колтен!

Он больше не произносит ни слова, пока везет меня обратно на материк.

Когда мы добираемся до места, он встает на якорь и даже бережно помогает мне выбраться из