Увядшая орхидея - Локсли Сэвидж

Мы жили отдельно от папы и моих братьев. Он… Он даже забыл о моем дне рождения в этом году. — Печаль снова пронзает меня и я всхлипываю. — Это как… Я не знаю, то ли мне грустно, что он ушел, то ли я оплакиваю возможность того, что он будет в моей жизни, возможность, которая никогда не может произойти сейчас. Он не был хорошим отцом, но он все же был моим отцом.

— Пей, — приказывает Армани, и я подношу стакан ко рту, даже не чувствуя вкуса вина, когда оно проходит по моему языку.

Я пью сильно и долго, пока не чувствую перемены в голове, легкое головокружение от кайфа.

— Я, э-э… я не очень много пью, поэтому заранее извиняюсь за какую-нибудь глупость, которую могу сказать.

Армани делает глоток и ставит стакан на кофейный столик.

— Ты не должна извиняться. Иногда нам всем нужно раствориться в малиновой жидкости, а иногда мы все говорим глупости.

Я делаю еще один глоток. — Я просто не хочу больше чувствовать, Армани. Я хочу забыть. — Я смотрю на него, чувствуя, как нарастает мужество, и задаюсь вопросом, чувствует ли он, что мне нужно от него.

Его темные глаза мелькают между моими голубыми, а губы приоткрываются. Он обхватывает мое лицо руками, вытирая слезы большим пальцем.

— Что ты просишь меня сделать? Я сделаю все, что угодно.

С двумя бокалами вина, кипящими в моих венах, я делаю смелый шаг, о котором никогда бы не подумала, когда была трезвой.

— Помоги мне, — шепчу я, забираясь к нему на колени и оседлав его. Я кладу руки ему на грудь, затем провожу ими вверх по его телу, прежде чем схватить его за плечи. — Помоги мне забыть. — Вставая на колени, я запускаю пальцы в его волосы сзади и приближаю его красивое лицо к своему.

Его глаза сосредотачиваются на моих губах и его дыхание учащается, когда наши губы мягко соприкасаются друг с другом.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спрашивает он, задыхаясь, обвивая меня за спину и прижимая мою грудь к своей.

Я киваю и сокращаю расстояние между нами, оставляя нежный поцелуй на его губах. Я отстраняюсь, глядя ему в лицо, чтобы увидеть его реакцию. Желание искрится в его глазах, и я знаю, что он хочет меня так же сильно, как я хочу его.

— Котенок, — мурлычет он, прежде чем прижаться своим ртом к моему. Я дергаю его за волосы, когда наши губы раздвигаются и наши языки сталкиваются. Руки Армани скользят вверх и вниз по моей спине, затем крепко сжимают мою талию. Я провожу руками по его груди и прессу, дергая подол его рубашки. Он на мгновение отстраняется, снимая рубашку и у меня на самом деле текут слюнки.

Он безупречен, образец того, что значит быть мужчиной. Загорелое и точеное, его тело — произведение гребаного искусства, созданное толстыми жилистыми мышцами.

— Твоя очередь, — говорит он мне, кивая на мой халат.

Мгновение колеблюсь, затем медленно стягиваю халат с плеч, пока он не падает до талии. Мои соски твердеют под его взглядом, все еще болят от оскорблений, которым они подвергались от Сала.

— Ты чертовски идеальна, — бормочет он, прежде чем опустить голову и взять мой сосок в рот, пока его свободная рука массирует мою другую грудь. — Ммм, — мычит он, сосет, и мое тело сжимается, а внизу живота кипит жар. Он переходит на другую сторону, и я задыхаюсь от удовольствия, от боли в моем клиторе, когда он умоляет о прикосновении.

Я провожу рукой по его волосам, прижимая его к своей груди, нуждаясь в большем, нуждаясь во всем.

Его руки скользят к моей талии, и внезапно я парю в воздухе, когда он разворачивает нас, отбрасывая меня обратно на диван. Он отталкивает кофейный столик и падает передо мной на колени

— Халат.— Он хмыкает каждое слово, дергая за тканевый галстук, которым оно закреплено.

Вот и все, я собираюсь быть голой перед мужчиной во второй раз. Я глубоко вдыхаю, когда он разрывает мою одежду и просто смотрит. Смущение обжигает мою кожу, и на мгновение я задаюсь вопросом, была ли это плохая идея, но когда он хватает меня за колени и разводит их в стороны, он стонет.

Мужик чертовски стонет.

Он бормочет что-то по-итальянски, и я улавливаю bellissima, что значит «красивая» и расслабляюсь. Он находит меня красивой. Армани закрывает глаза и оставляет крошечные поцелуи на внутренней части моего бедра, дюйм за мучительным дюймом. Он останавливается у моей киски, его дыхание обдувает мою кожу, и воздух застревает в моих легких.

Он смотрит на меня, высовывает язык и лижет. Я резко вдыхаю, моя киска сжимается, а клитор покалывает от желания.

— Ммм, — мычит он, сжимая мои бедра и поглаживая языком всю длину моей щели.

Я задыхаюсь, когда он рычит и хватает меня за колени руками. Он раздвигает мои бедра, раскрывая перед ним мою киску.

— Держи свои чертовы ноги открытыми, — приказывает он, шлепая меня по внутренней поверхности бедер тыльной стороной ладони, когда я слегка их сжимаю. — Я сказал, держи их открытыми, — выдавливает он, шлепая мою киску. Я понятия не имела, что найду это таким горячим, но в тот момент, когда он шлепает меня там, я чувствую, как из меня вырывается возбуждение. — Мне нужно увидеть эту идеальную гребаную киску.

Армани снова опускает взгляд и большими пальцами раздвигает мои нижние губы. Прохладный воздух скользит по моей чувствительной коже, и я корчусь в этом положении. Трудно не чувствовать себя таким уязвимым, когда он всего в нескольких дюймах от моей самой интимной зоны.

— Скажи мне, котенок. Я первый мужчина, который попробовал тебя на вкус? Буду ли я первым мужчиной, у которого твои сладкие сливки покроют его язык?

Ебена мать.

Я киваю, и вся моя неуверенность исчезает, когда он ласкает мой клитор своим языком. Я громко стону, мое тело горит, нуждаясь в нем еще.

—