Связанные кровью - Ребекка Сайдлер

Я касаюсь пальцем ее подбородка. Она вздыхает, прижимаясь к моей руке, и ее сон становится спокойнее. Я должен был оставаться на страже, но опускаю голову рядом с ней и засыпаю под ее мерное дыхание.

Глава 37

Фаррен

Я резко открываю глаза. Первое, что вижу, – растрепанные каштановые волосы, рассыпавшиеся по подушке. Его плечи ритмично поднимаются – он дышит глубже, чем другие вампиры. Лиам устроился, подложив руку под голову, и его кожа нагрелась от моего тепла. Благодарность накатывает волной – хорошо, что он здесь. Без него все могло бы пойти наперекосяк.

Пальцы сами тянутся к его волосам, осторожно распутывая пряди.

– Какие чары ты на меня наложил, вампир? – шепчу.

Его плечи расслабляются, дыхание становится чуть чаще. Ой. Он проснулся. Усмехается, не открывая глаз:

– Я бы задал тебе тот же вопрос, ведьма.

Я зарываюсь лицом в его волосы. Он садится и поворачивается ко мне.

– Цементный пол не лучшая постель, – замечаю я.

Его улыбка превращается в гримасу.

– Все тело будто переехал грузовик, – признается он.

– Уверен, что это не возрастные боли?

– Ты ранишь мои чувства, – подмигивает он. – Уважай старших. Хочешь подвинуться?

Смеюсь, качаю головой и сажусь. Вдруг его ноздри раздуваются, а зрачки приобретают красноватый оттенок. Он сглатывает, не отрывая от меня взгляда – точь-в-точь хищник, учуявший добычу.

– Лиам? – голос дрожит.

Ответом служит глухой рык. Его кулак вминается в стену. Когда он вынимает руку, на костяшках выступает кровь.

– Что происходит? – требую объяснений.

Он лишь шипит, разглядывая окровавленные суставы.

– Как ты себя чувствуешь? – вместо ответа спрашивает он. – Может быть, скажешь, в чем дело?

По мере роста моего раздражения воздух в комнате становится горячее.

– Фаррен… – Он выдыхает, и в следующий момент я уже стою на полу, а наша кровать охвачена пламенем.

– Это… я? – задыхаюсь.

Он кивает:

– Можешь взять это под контроль?

Пытаюсь усмирить пламя, но огонь не подчиняется так же хорошо, как ветер. Ветер требует партнерства, взаимного уважения. Огонь же жаждет господства, а я не умею повелевать.

Шум привлекает Фло. Учуяв дым, она врывается с ведром воды. Лиам исчезает и возвращается еще с одним. Когда последние угли потушены, мы перемещаемся в гостиную с мягкими креслами.

– Что со мной творится? – обращаюсь к крестной.

Она облизывает губы, но отвечает:

– Лиам все еще чувствует твою магию. Учитывая его возраст… он особенно восприимчив.

– Сильнее, чем до зелья, которое я выпила на Пробацио?

Лиам подтверждает кивком:

– Сейчас лучше, чем пока зелье еще оставалось в тебе, но… будто что-то пробудилось. Оно сорвало печать.

Вот и все. Конец моей многолетней лжи. Теперь, когда сила распробовала свободу, она не захочет возвращаться в клетку. Захочет ли Лиам остаться с женой, чья мощь превзошла все его ожидания?

– Фаррен, – его голос мягок, – я знал многих магов. Никто не был похож на тебя. Молодые вампиры могут не почувствовать, но древние… они поймут.

Откидываюсь на спинку дивана, уставившись в потолок.

– Чем больше я буду знать, тем лучше смогу тебя защитить, – настаивает он.

Молчу. Люблю этого ворчливого вампира, но не готова раскрыть последнюю тайну. Прикажет ли он убить меня, узнав правду?

Мое молчание заставляет его вздохнуть и подняться.

– Учитывая, как ты ценишь честность… я надеюсь, ты расскажешь. Что касается двора – можешь возвращаться. Но будь осторожна в ближайшие несколько дней. Мы не знаем планов Кадма.

Смотрю, как он уходит, и ненавижу эту пустоту без него. Меня тянет к нему, как магнитом. Страшно признать: я боюсь его реакции больше всего.

– Долго скрывать не получится, – нарушает тишину Фло.

– Знаю. Просто… я не готова. Еще не готова.

* * *

Фло и я возвращаемся в Масонри. Странные взгляды придворных Лиама заставляют меня дважды подумать о побеге. Никто не говорит вслух, но их мысли буквально витают в воздухе.

Пробираюсь на кухню, уклоняясь от Мелонроуз и нескольких придворных. Пытаюсь повторить латте, как учил Лиам, но мой «цветочный» рисунок больше напоминает бесформенное пятно.

У раздраженного древнего вампира всего два убежища – музыкальная комната или сад. Пятьдесят на пятьдесят.

Несу кофе в сад. Нахожу его у пруда с карпами – хмурого, с тлеющим взглядом, который вспыхивает при моем появлении.

– Можно присоединиться?

Он молча кивает, подвинувшись. Протягиваю чашку:

– Возможно, это несъедобно.

Лиам изучает «рисунок», и уголки его губ предательски подрагивают. Делает глоток и ставит чашку в сторону:

– Хм… – губы сжаты в тугую ниточку.

– Настолько плохо? – смеюсь я.

– Не худший кофе в моей жизни, – признается он. – Но и далеко не лучший.

– Должно быть, тот «худший» был настоящим ядом.

– Да, – кивает он. – Травма на всю вечность.

Мы молча смотрим на пруд. Опускаю палец в воду, нарушая зеркальную гладь.

– Прости меня, – шепчу.

– За что?

– За то что не готова.

Он наклоняется ко мне:

– «Еще не готова» или «никогда не буду готова»? – бровь изящно взлетает вверх.

– Еще… – кусаю губу, заставляя себя встретиться с его взглядом. Его улыбка расцветает – и я снова поймана в его сети.

– С этим можно жить. – Он встает, протягивая руку. – Может, найдем что-то более съедобное?

Беру его ладонь, смеясь:

– Спасибо.

Он подмигивает, не отпуская моих пальцев. И в этот момент приходит странное умиротворение. Кажется, впервые за всю жизнь я именно там, где должна быть.

* * *

Я ужинаю в своей комнате, механически перелистывая страницы нового романа, название которого уже вылетело из головы. Одна и та же страница мелькает перед глазами уже добрых полчаса – буквы сливаются в неразборчивые строки. Последние события полностью сбили мой режим – тело измучено, но сон безнадежно убегает от меня. Переворачиваюсь на другой бок, безуспешно пытаясь придумать повод пойти к Лиаму. Он стал для меня опасной привычкой, той самой зависимостью, от которой следовало держаться подальше. Это не очень хорошо для моего психического здоровья.

Из-за соседней двери доносятся печальные ноты скрипки – Лиам настраивает инструмент. Прижимаюсь к подушке, слушая эту меланхоличную мелодию.

Со стоном натягиваю халат и бреду к его двери. Стучу один раз – для проформы – и вхожу без разрешения. Лиам оборачивается, медленно опуская скрипку.

– Может, пропустим ту часть, где мы не разговариваем друг с другом целый день, и сразу перейдем к объятиям? – предлагаю я, чувствуя, как дрожит мой голос.

Он криво ухмыляется, оценивающе смотрит на меня и аккуратно возвращает инструмент на подставку.

Двумя широкими шагами Лиам преодолевает расстояние между нами, раскрывая объятия. Я буквально влетаю в них, а он подхватывает меня на руки – будто я невесомая. Устраиваемся в постели, и он