Связанные кровью - Ребекка Сайдлер

видим Лиама в конце коридора. Он молча оценивает мой наряд. Интересно, его заботит мой внешний вид или он просто рад видеть, что я пришла? В сопровождении Моргана, Амриты и двух охранников мы идем к черному выходу.

– Разве мы не едем на поезде? – показываю я в противоположную сторону.

Лиам качает головой:

– Мы полетим.

Большой фургон за десять минут доставляет нас к подножию водопада. В скалах – скрытая лестница на утес. Среди зарослей притаился вертолет. Пока вампиры раздвигают кусты, Лиам, перекрывая шум винтов, командует:

– Морган, ты летишь с нами.

Амрита скалится, явно готовясь высказать герцогу все, но он жестом обрывает ее.

– Если что-то пойдет не так, – кричит он, – только тебе я доверю сохранение порядка. Он сжимает ее плечи, пока она не кивает.

– Ладно. Но тебе лучше вернуться.

Она отступает, когда мы с пилотом поднимаемся на борт. Пристегнувшись, шепчу в микрофон:

– Ты уверен, что это безопасно? – дразню его.

– Неужели боишься высоты? – ухмыляется он.

– Вроде нет, – пожимаю плечами.

При взлете напряжение мешает наслаждаться видами. Через час, когда мы начинаем снижаться, я наконец расслабляюсь.

Но сдавленный стон вырывается у меня при виде за окном. Хватаю Лиама за руку, не скрывая ужаса. Авилегард. Готический замок с горгульями на парапетах – их каменные взгляды прожигают нас на подходе. Они шепчутся о моей слабой магии и уродстве Лиама. Тот делает оскорбленную мину, сжимая мою ладонь. Я благодарна за успокаивающие прикосновения его мозолистых пальцев.

Авилегард – сердце Совета Магов, где заседают элита и высшие маги. Каждое десятилетие главы Домов выбирают нового Верховного Мага. По крайней мере, так это называют. На деле же «выборы» – это тонкая игра из шантажа, предательства и запугивания. Власть стихийных Домов непоколебима.

Маги презирают вампиров за их кровожадность, но сами ничуть не лучше. Разница лишь в том, что наша жизнь короче – меньше времени для злодеяний. Когда я была маленькой, мой отец был Верховным Магом, и мачехе не составило труда избавиться от меня. Он не стал вмешиваться, слишком занятый попытками переизбраться на второй срок. Редкий случай, но он верил в свой успех. Очевидно, зря – Дом Уотер Дейл, находившийся тогда у власти, был избран на второй срок.

Двери распахиваются, и мы входим в мраморное фойе. Хотя отец больше не у власти, он сохранил место в Совете. Рядом с ним – две ведьмы. Вглядываюсь в их лица, ища родственные черты. Напрасная надежда.

Лиам закатывает глаза, заметив Изобель. Та отвечает ему воздушным поцелуем.

– Не знал, что вы все такие милашки, – бормочет он.

Мой отец нервно переминается с ноги на ногу. Даже ему неловко от этой сцены.

– Насколько я помню, – зеваю, демонстративно растягивая слова, – вы сами отправили меня в Эстерли и с радостью приняли компенсацию от Лиама, – пристально смотрю отцу в глаза. – И не отказались от его водохранилища.

Челюсть отца напрягается.

– Это было до твоего брака с кровопийцей, – он поворачивается к Лиаму и язвительно добавляет, – ваша светлость.

– Уверен, все это просто недоразумение, – раздается слащавый голос.

Из толпы выходит мужчина в темно-синей мантии с широко распростертыми руками. Горпин. Ненавижу этого человека до глубины души. Его присутствие рядом с Изобель сразу расставляет все по местам. Обмениваюсь взглядом с Лиамом – он думает то же самое.

– Проходите, – жестом приглашает нас Горпин. – Здесь все вам рады.

Наглая ложь. Обычно вампирам вход сюда заказан. Жалкая пародия на гостеприимство.

Мы входим в просторный зал, стены которого украшены портретами магов прошлого – целое тысячелетие истории. Сколько поколений ходило по этим плитам? Осматриваю помещение – и дыхание перехватывает. В углах стоят вампиры с оранжевыми повязками Кадма. Маги не верят, что я Наследница, иначе никогда бы не допустили сюда столько кровопийц. Даже если я докажу свою силу, смогут ли маги защитить меня от всей этой жаждущей моей смерти нежити?

Стыдно признать, но впервые в жизни я по-настоящему напугана. Ближайшие вампиры ехидно хихикают, учуяв мой страх. Лиам сжимает мою руку – и тревога отступает. В его улыбке читается и спокойствие, и вызов.

– Осторожнее, а то спалишь всех дотла, – подмигивает он, целуя кончик моего носа, затем шепчет на ухо: – Или сделай это – и мы смоемся отсюда к чертям.

Мой вампир. Мой герцог. Мой муж.

Вампиры насторожились, наблюдая за Изобель и Лиамом. Они гадают, кто выйдет победителем в этой схватке за власть.

Я и представить не могла такое Пробацио. Когда наша группа останавливается в центре зала, замечаю – для нас не оставили мест.

– Где места для моей семьи? – шиплю на ближайшую ведьму. – Я не вижу стула для мужа.

Та равнодушно пожимает плечами:

– Твой отец сидит в первом ряду.

Гнев вспыхивает во мне – там, на «почетных» местах, сидят мой отец и мачеха.

– Тогда вам лучше потесниться. Все-таки это мое Пробацио, – оскаливаюсь, копируя ухмылку Лиама, хотя мои клыки и не столь впечатляющи.

– Я постою, сокровище, – спокойно говорит Лиам. – Морган и я будем наблюдать со стороны.

Мы в последний раз обмениваемся кивками, прежде чем меня уводят. Мне в руки вкладывают золотую церемониальную чашу с мерцающей жидкостью. Бросаю последний взгляд на Лиама и подношу сосуд к губам.

Это не похоже ни на что из того, что я когда-либо пробовала. Напиток взрывается на языке какофонией вкусов – соленого, сладкого, острого, ледяного. Мои рецепторы в смятении – такая магия мне незнакома. Осушив чашу, поворачиваюсь к собравшимся.

Верховный Маг приближается ко мне с натянутой улыбкой.

– Леди Фаррен из Дома Огня. Мы знаем ваше происхождение, так что давайте пропустим формальности и перейдем к сути?

Напиток бьет в голову сильнее самого крепкого алкоголя. Мое тело поет, когда стихии сталкиваются в крови, связывая меня с окружающим миром. Я чувствую, что могла бы взлететь или обратить все здесь в пепел. Впервые две стихии так яростно борются во мне за превосходство. Так хочется отпустить ветер, но нельзя раскрывать последний козырь.

Два мага вносят стол со свечой, точь-в-точь как ту, что мой сводный брат едва смог зажечь.

– Призови пламя, – раздается повелительный голос Горпина за моей спиной.

Едва сдерживаю смех от его тона и всей этой комедии. Смотрю на фитиль – зажечь его для меня проще простого. Но вспоминаю, как все в этом зале унижали меня. Пусть подождут.

Внезапно чья-то рука хватает меня за платье. Острый холодок прижимается между лопаток. Горпин шипит на ухо:

– Пикнешь герцогу – зарежу на месте. Не зажжешь свечу – позволю Кадму расправиться с твоим муженьком. – Последнее слово он произносит с таким отвращением, будто