Связанные кровью - Ребекка Сайдлер

Не верю, что Кадм сможет одолеть Лиама, но в этом зале, полном обезумевших магов и вампиров из двора Кадма, сомнения закрадываются. Жар разливается по телу, воздух вокруг начинает дрожать от температуры. Призываю огонь – и в мгновение ока не только фитиль, но и вся свеча вспыхивает ослепительным пламенем, расплавляя воск и прожигая стол.

Ведьмы ахают, когда языки пламени начинают лизать деревянную поверхность. Один маг пытается залить огонь водой из кувшина, но мое пламя, подпитанное яростью, не гаснет. Отец вскакивает с места и наконец гасит огонь, оставляя от стола лишь кучку пепла. Ни капли сожаления.

Разворачиваюсь к Горпину:

– Тронешь меня снова – это станет твоей последней ошибкой.

Верховный Маг фальшиво смеется, будто я пошутила:

– Успокойтесь все! Мы еще не закончили. Она ведь и дочь Ветра тоже, – бросает грозный взгляд Изобель.

Вампиры насторожились, у некоторых удлинились клыки. Это сбивает с толку – разве они не союзники? Зелье все еще бурлит в венах, а ветер бьется внутри, умоляя вырваться наружу. Я бессильна перед этим напором.

В этот момент Лиам начинает двигаться по проходу между рядами. Спокойный, расчетливый герцог исчез – на его месте существо с бездонными глазами, каждый шаг которого несет смертельную угрозу. Он сжимает кулаки, его улыбка леденит кровь.

– Нет. – Его хриплый голос заставляет мурашки бежать по коже. Волосы на затылке встают дыбом. – Нет, – повторяет он. – Она не будет продолжать. Фаррен доказала то, что и так было очевидно. Мы уходим. И если хоть одно существо здесь посмеет помешать мне забрать жену… – пауза красноречивее любых слов.

Зал замер. Все понимают: это не блеф.

– Мы заявляем право кровного родства! – визгливо восклицает Вориал, моя «любимая» мачеха.

Горпин моргает:

– Чего ты хочешь?

– Как женщина, растившая ее, – мачеха самодовольно поправляет платье, и мне хочется закричать, – я требую поговорить с ней наедине. Должна удостовериться, что с моей дочерью все в порядке.

Горькая ирония сжимает горло. Вот теперь она называет меня дочерью. Бросаю взгляд на Лиама – его кулаки сжаты так, что вот-вот раздавят кости.

– Какие еще «права»? – эхом разносится по залу его рык.

– Они могут поговорить. Наедине, – вступает Горпин.

Лиам смотрит на меня. Как бы я хотела сейчас, чтобы он читал мои мысли. Делаю едва заметный кивок.

– Хорошо, – сквозь зубы цедит Лиам. – Но если Фаррен не вернется через десять минут, я приду за ней сам.

Его пронзительный взгляд заставляет мачеху вскрикнуть и подпрыгнуть на месте. Отец выглядит растерянным – он явно не в курсе планов жены, и от этого у меня сводит желудок.

Я следую за помощником в небольшую комнату, примыкающую к залу. Мачеха ждет, пока дверь закроется и мы остаемся наедине.

– Я забираю тебя домой, подальше от этого мерзкого кровопийцы, – кивает она в сторону зала.

– А ведь ты была так рада его деньгам, не так ли?

Она рывком открывает сумочку и вытаскивает увесистый мешок, звонко брякающий монетами.

– Все здесь, – сглатывает Вориал, – до последней монеты. Мы вернем ему деньги и заберем тебя, – лицо ее искажает гримаса, будто она отпила чего-то горького. – Как наследница, ты обязана вернуться.

Я не сдерживаю саркастической ухмылки:

– Наследница? Разве не твой сын наследник? Или забыла?

Она открывает рот, но сдерживается:

– Возможно, меня ввели в заблуждение. Но еще не поздно все исправить.

– О да, – киваю я. – Слишком поздно. Я больше не Фаррен Дюбуа. Теперь я герцогиня Фаррен Краннюр. Так что нет, я не пойду с тобой.

Из зала раздается крик, начинается переполох. Я бросаюсь к двери, но чья-то железная хватка впивается мне в плечо.

– Видишь? – змеиный голос Изобель обволакивает меня. – Ей промыли мозги. – Вампирша облизывает мою щеку, вдыхая аромат. – Дура, ты не видишь очевидного! – бросает она мачехе. – Ее магия переливается через край благодаря зелью. Я просто умираю от голода! – Ее безумный смех эхом разносится по комнате.

– Это не было частью нашей сделки, – шепчет Вориал.

Изобель смотрит на нее с презрением:

– Мне плевать на твои правила. Ты потеряла право голоса, когда встала на сторону Кадма.

Я рычу, пытаясь вырваться, но ее хватка крепка. Пальцы вспыхивают пламенем, когда я чувствую клыки на своей шее.

– Никакого огня, ведьмочка, – смеется она.

– Но она же наследница, – бормочет мачеха. – Отпусти нас, мы договаривались…

– Нет! – ликует Изобель. – Мы договаривались, что ты уведешь ее от Лиама. И мы это сделали.

Вориал замахивается кинжалом с капающей с лезвия зачарованной эссенцией, но не успевает ударить – ее голова летит с плеч на пол. Я прижимаюсь к стене, а Изобель нависает надо мной, ее клыки удлиняются.

– Мне плевать, чего они хотят. Ты будешь моей. Наследница Огня… Твоя кровь сделает меня сильнее любого бессмертного.

– Лиам! – мой крик леденит воздух.

Если он не придет, мне придется защищаться единственной силой, которую я знаю в совершенстве. Я взываю к ветру, высасывая воздух из легких вампирши. Она выпускает меня, хрипя и хватая себя за горло. Ее лицо искажает недоумение. Продолжаю лишать ее воздуха, когда она снова бросается на меня, но кто-то хватает ее в прыжке и прижимает к стене.

– Что я говорил о том, чтобы не трогать мое? – рык Лиама сотрясает стены. Он сжимает ее горло. – Я никогда не предупреждаю дважды.

Прежде чем она успевает ответить, его рука пронзает ее грудь. Сердце вампирши со шлепком падает в лужу крови.

Лиам мгновенно оказывается рядом со мной, помогая подняться. Он вздрагивает, замечая кровь на своих руках. Он весь в алом – даже глаза пылают насыщенным красным. Я никогда не видела его в такой ярости. Каждая мышца напряжена, готовая к убийству. Но даже в этом состоянии он смущенно отводит взгляд, заметив кровавые отпечатки на моих плечах. Я обвиваю его шею руками, вдыхая знакомый кофейный аромат сквозь запах крови.

– Спасибо, – шепчу ему в ухо, – что пришел за мной.

– Всегда, – он прикрывает мою голову ладонями.

Мне плевать на кровь и хаос вокруг – я беру его за подбородок и целую в липкие от крови губы. Они теплые и соленые.

Мы возвращаемся в зал, превратившийся в кровавую баню. Маги залечивают раны, в углах свалены трупы вампиров и магов. Отец подходит с порезом на щеке.

– Твоя мачеха? – начинает он.

– В той комнате, – киваю я назад. – Она заключила сделку с Кадмом и Изобель. – В голосе нет и тени сочувствия – его больше не осталось. – Все закончилось плохо.

Отец бледнеет:

– Что она натворила?

– Хотела вернуть меня «домой». Но ее сделка с Кадмом означала бы мою смерть.

Он опускается на стул с