Медвежье сердце - Елена Михалёва

Однако ненависть и жажда расправы на уровне инстинктов – это замечательно, но что же делать теперь? Нужно было предпринять что-то быстрее, чем Толверт сообразит, у кого хватило наглости выйти в одиночку против армии.

Сначала Иврос подумал о матушке, которая, будучи Пастырем, поднимала мертвецов себе на службу. Только подчинять чужую волю или использовать мертвых было бы преступлением, сравняющим его с теми, кто выступает против него.

Они, в отличие от тебя, жалости не ведают.

Слова матери из его сна прозвучали в голове болезненным эхом.

Или ты примешь импери в себе и сможешь возвратиться к нам, или твари из ночных кошмаров обглодают твои кости еще до рассвета.

Но что он знает о том, как быть импери? Он не такой, как Салдор Септиан. О собственной натуре ему известно ничтожно мало.

Норлан припомнил слова Авериуса Гарана на пути в Идарис о том, что импери могут повелевать как простыми живыми существами, так и древними, что спят в глубинах этого мира. Вот только где ему взять такое существо, древнее и могучее, сумеющее противостоять целой армии?

А потом Ив вдруг вспомнил их ночь с Гвин и сказку о сестрах Хагмор, которые сразили тьму, отдав свои жизни. Колдун подумал о том, как хорошо было бы, окажись Гвин рядом. Она бы точно что-нибудь придумала, его любимая рыжая валькирия.

Тебе пора перестать сомневаться в себе.

Еще один шаг, и медведь остановился на месте.

Чистая тьма неожиданно отступила, явив во всей красе армию Толверта.

Пусть твоя кровь тебя ведет. Прими ее.

Смрад ударил в нос вкупе с тем отчетливым кровожадным предвкушением, что ощущали твари. Снег под их ногами почернел и смешался с грязью, лапы рыли в нетерпении, пасти скалились и рычали, капая слюной.

Император выставил его в авангарде не зря. Он полагал, что Иврос справится, и дал вполне четкие указания, которые понял бы лишь сам Норлан.

Пора отпустить медведя и дать волю тому, кто живет в твоей крови.

Салдор Септиан вторил словам его матери из его сна.

Черный зверь поднялся на задние лапы.

И чары рассеялись, являя человека.

Черный камзол с золотой вышивкой, плотные брюки и высокие сапоги – тот самый наряд, который заботливо купила для него Евания Гарана. Он так и не успел переодеться. И оружия при себе не имел – импери сам был оружием.

Иврос раскинул руки в стороны и забормотал слова заклятия, на этот раз увереннее. Войти в транс удалось с первой попытки. Вовремя.

Норлан понял, что находится внутри золотой паутины, такой же, как сотворил Император, когда создавал купол над городом, и нити ее прочно сплетались с другими энергиями, тянулись повсюду, даже к слугам Черного Двора.

А потом Ив увидел его впереди.

Высокий человек с темными волосами, зачесанными назад, и в антрацитовых одеждах стоял за рядами готовых к атаке оборотней. Он держал над головой черный меч с волнистым лезвием. Рубины блестели в рукояти, напитанные кровью всех своих прошлых жертв.

Любая армия у твоих ворот – это твоя армия.

Импери почудилось, что мать стоит за его плечом. Он чувствовал ее взволнованное дыхание. Или, быть может, лишь ощущал присутствие той самой Тени, которая является перед смертью.

Человек в черном пристально смотрел на Ивроса, пытаясь понять, кто этот странный незнакомец: простой безумец или таинственный берсерк Императора. Но размышлял он недолго.

Мертвая или живая – неважно.

Черный клинок со свистом рассек воздух, без слов скомандовав атаку.

Любой легион – твой.

И тогда Ив послал собственный приказ по всей паутине.

Короткий, четкий, беспрекословный. Он делал то, чего при других обстоятельствах делать бы ни за что не стал: лишал воли и выжигал разум всех, до кого смог дотянуться. Но выбирая между жизнями людей проклятых и спасением жителей в городе, Иврос выбрал вторых. За население Идариса он был спокоен. Свой щит Салдор Септиан держал крепко.

Неразбериха длилась несколько ударов сердца.

Первыми сдались крылатые бестии. Виверны и гарпии падали с небес черными молниями, нападая на ряды собственной армии, внося суматоху.

А потом и часть войск Черного Двора атаковала своих. Не все, но достаточное количество, чтобы сражение началось, так и не достигнув крепостных стен. Впрочем, на сражение это мало походило.

Месиво, кровавый котел, кипящий под аккомпанемент из криков и хруста костей. Ад во мраке, озаряемый вспышками заклятий, которыми чернокнижники, месмеристы, носфераты и некроманты пытались отбиться от собственных рабов.

И сквозь это месиво шел Эгис Толверт с черным мечом в руке. Шел, прорубая в череде бывших союзников ровный коридор прямо к Ивросу, который все так же был безоружен.

Норлан сделал три шага назад, пытаясь сообразить, что предпринять дальше.

Мимо пронесся огр, в которого вцепились сразу два вервольфа. Ив едва успел уклониться. Битва уже кипела вокруг него, он резко развернулся и чуть было не напоролся на черное лезвие.

Импери ушел в сторону в последнее мгновение, и клинок рассек воздух, но Толверт атаковал снова с быстротой бьющей молнии.

На сей раз Норлан не был столь удачлив – острие меча целилось в левую сторону его груди.

Иврос поднырнул под удар, но недостаточно быстро.

Он ощутил укол в плечо чуть пониже ключицы, неглубокий, но весьма болезненный. Кровь пропитала ткань камзола, но Ив отчего-то подумал не о том, что ранен, а о том, что Евания наверняка расстроится.

Чернокнижник размахнулся, делая новый выпад. Он теснил безоружного противника с нескрываемым азартом. Для своего возраста Толверт, если это действительно был он, двигался на удивление резво, не то что засидевшийся в своем кабинете Салдор Септиан. Императору явно следовало больше двигаться и заниматься собственным здоровьем.

Ив усмехнулся своим странным, спутанным мыслям, отшатываясь от нового удара. Это запах крови и суматоха битвы кружили ему голову, или всплеск собственной силы так сказался?

Но Эгис Толверт воспринял это как насмешку лично над ним и ринулся на противника.

В тот момент между ними вдруг вклинился живой мертвец с обнаженной черепушкой. Он взвыл прямо в лицо Ивросу, а потом тут же лишился головы. Чернокнижник отпихнул помеху прочь, крутанул меч в руке, ударил, обманным движением ушел в сторону и ударил снова.

Черное лезвие мягко вошло в живот по касательной.

Боль оказалась такой острой, что Ив стиснул зубы. А потом схватил чернокнижника за ворот одеяния и рванул на себя, со всей силы ударив лбом в нос противника.

Хрустнул хрящ. Толверт вскрикнул, отшатнулся, вырываясь из хватки раненого незнакомца. Атаковал снова, не обращая